Людоеды

Принялся швырять ими во всё вокруг себя, даже Молдову не признал.

— А… дикарь!..

— Уймись! Угомонись! Это же я — твой друг!

— Знаем мы вас, дикарей! Все вы людоеды-ы-ы…

Лабух кинулся на Молдову, а влетел в дерево — и прилично, цепляя головой. Затих, отвалившись спиной на мох.

— М-да… — взглянул напарник на дебиловатое выражение лица с улыбкой психа на устах, каким ему казался Лабух. — Коль пошла такая пьянка — режь последний огурец!

Молдова и сам понюхал плод, даже лизнул. Язык стянуло — несильно. Фрукт напомнил ему одну хуйню типа хурмы. Перекрестился и зачавкал. Голод терпеть не осталось сил, а следовало подкрепиться, дабы не растерять их окончательно.

В лагерь по прошествии какого-то времени оба и заявились, держась друг за дружку, поскольку без дополнительной точки опоры давно бы упали, а делали это не раз, вот и в яму свалились, принявшись блуждать в поисках выхода.

— О, девки… Ик-и…

— Вы где так нализались? — позавидовал им Чёрт.

— Где-где… Уметь надо… А знать места…

— И всё же, если не секрет… — настоял препод.

— Т-с-ш… — глупо приложил один из них другому указательный палец к устам на брудершафт. — Ты не ори, Чёрт тебя дери… на всю округу!

И сунули ему какой-то погрызенный плод.

— Издеваетесь?!

— Не чокаясь…

— И впрямь чокнулись… — решил поначалу Чёрт, а затем не удержался и откусил плод, показавшийся поначалу кислым, а затем понял: ему стало легче с похмелья. — Так вот оно где спрятано это зелье!

Оставил вместо себя Тушёнку руководить процессом рытья рва, а сам заявил, дескать, пошёл проведать гулящую парочку. Та согласилась, но потребовала раздобыть еды — той, которой с ним поделились студенты.

— Нет базара…

На базар — в лес и не по дрова — отправились те, кто выглядел также. Чёрт помогал идти студентам, а назад уже они ему. Не пропадать же добру. Ту часть плодов, которую не удалось унести из райских кущ они решили уничтожить, но не оставлять дикарям или диким зверям — пожадничали. И переели, а перебрали, следуя одному жизненному постулату: лучше переесть, чем недоспать.

— Явились… — осадила их Тушёнка. — Вы где были? А хороши, красавцы!

— На… и вали на… — сунул ей плод в единственном экземпляре Чёрт, и рухнул к ногам, как убитый.

— А вы чего стоите и смотрите? — озадачила Тушёнка студентов потерявших контакт с Чёртом, но не с землёй и также прильнули на неё к нему.

Она обыскала их и нашла что искала.

— Валя… — позвала она Лаптеву, проливающую слёзы не один день напролёт с момента потери мужа.

Та даже не откликнулась, а не то, что вышла. И Тушёнка сама подалась к ней угощать дарами леса.

Подруга отказывалась есть.

— Найдётся твой мужик! Держи себя в руках! Мы обязательно выберемся отсюда…

— Откуда?

— Точно не знаю, и как, но… Ешь давай! Это вкусно — я пробовала.

Тушёнка даже не почувствовала никакой кислинки. Подруга также. И вскоре обе творили нечто невообразимое — голосили какие-то песни, от которых волки в лесу дохли.

— Хватит с меня… — кинула лопату Анюта. — Мы пашем, как скоты, а они — класуки!

Её примеру последовали остальные сокурсницы, и подались дружной гурьбой по своим делам в барак — прихорашиваться. Одно слово — женщины! А бабы — у них своё на уме, а всегда только: выглядеть красиво. Даже если окажутся в качестве блюда в меню у дикарей. И то не сразу поймёт, что к чему, надеясь наивно: а вдруг изнасилуют?

Лагерь остался без прикрытия. Можно было брать голыми руками. Да из дикарей тут только лазутчики — и то парочка. Остальные все близ скал в ущелье. И собирались там с новыми силами. Численность дикарского воинства увеличивалась, вот только толку от него было мало. Количеством чужаков запугать не удастся — доказали это уже ни раз в схватке с ними. А тут ещё один из разведчиков-следопытов явился и сообщил: чужаки вернулись с водной прогулки на остров, и у них при себе славная добыча — ящер водных просторов. Про тех сородичей, кто должен был устроить облаву на них — ни слуху, ни духу. Как в воду канули.

Ойё приказал следопыту держать язык за зубами, если тот не хочет проглотить его в качестве деликатеса, а то, что жрец-палач способен на это — тот не сомневался и знал не понаслышке. Как вдруг иной связной принёс более или менее радостное известие: лагерь опустел и там никого из мужчин. Трое упитых до смерти ни в счёт.

Плохо это или хорошо, но одно очевидно: в стойбище у дикарей не все славные воины. Старик довольно оскалился, решив про себя: пускай чужаки запасают еду впрок и отстраивают своё стойбище, вскоре оно пригодится его сородичам, поскольку спутник земли на небе всё больше выходил из-за горизонта, принимая всё более округлые формы. А скоро и вовсе обагриться, тогда в их земли с юга вторгнуться ироды, гонимые хладнокровными порождениями с коими в кровожадности и беспощадности не могли тягаться ни людоеды, ни ирода, даже амазонки.

Отсюда и замысел старика — собрать все племена рода в одном месте и пережить самое страшное время, а чужаки, сами того не подозревая, помогут им в этом.

Но то, что он замыслил — никто не знал, за исключением старейшин, которые также откликнулись на зов и теперь собирались в круг у его очага, признавая лидерство — пускай пока негласно, но всем и без того людоедам уже было ясно: времена изменились и каждому племени в отдельности не выжить, тем паче перед нашествием иродов в их земли, а повторялись с завидным постоянством в одно и тоже время.

Иные следопыты уже донесли старику весточку об обнаружении первых свежих следов двуногих ящеров-разведчиков.

* * *

— Ты где был, Ишак, а столько времени? Тя только за смертью посылать! — выдал Варвар на-гора в качестве приветствия — и тем, кого тот привёл.

— И это всё, что вы наломали тут? — парировал любезностью Паша. — Каких-то жалких два десятка брёвен?

— Сначала попробуйте их утащить, а все перетащить! За это время мы ещё нарубим! — огрызнулся Варвар.

И был прав. Даже четырёхметровое бревно в один обхват рук весило прилично. Проще было катить, чем тащить. По такому случаю требовалось соорудить волок. А заготовки имелись. Сразу видно: Варвар не так прост, как казался — прошёл славную подготовку в полевом лагере среди «нацболов».

Задача много упростилась, но всё равно легче от этого тем, кому пришлось тащить бревно в лагерь, не стало. Они быстро устали, и пока дотащили, а вернулись, бригада лесоповала заготовила ещё пять новых.

Работать приходилось, не покладая рук, а отдыхать на ходу — пока возвращались пешком назад к месту вырубки.