Людоеды

В стороне от них раздались шорохи — там находились дикари. Парочка из них, что охраняла канат. Йоё здесь же. И подал сигнал.

Обошлось. Зря практикантропы обозлились на «союзников». Те не подвели их. И пропустили вперёд себя, только затем подались наверх сами.

Потерь удалось избежать — убитыми, а ранеными — на это никто не обращал внимания, даже ран не замечали, какими бы опасными не были. Адреналин глушил любые признаки боли. Зато когда всё поняли: опасность позади, вот тут и открылся для них истинный смысл всего происходящего в ущелье с ними.

Борец повалился — всем показалось от бессилья, а так и было. Он потерял остатки сил из-за потери крови. По её следу их быстро вычислят твари иродов.

Так и вышло. Едва исчезла стена, выставленная амазонкой, по его кровавому следу одного из практикантропов ринулись цепные псы исчадий. Но толку от их прыти, они заметались внизу подле отвесной скалы, и тут же им на головы полетели камни.

Парочке тварей досталось — им размозжили черепа. А иным подбили конечности — кому не повезло. Немногим. Псы также были боевыми и не желали лезть бездумно на свою погибель по отвесному склону скалы — не горные козлы или бараны, хотя и обладали для этого всеми навыками, пока не последовал призыв от иродов, и свора цепных зверюг подалась наверх в единой порыве — завыла и зарычала на всё ущелье, заставляя содрогнуться не только и не столько защитников на вершине грота у пролома, сколько тех, кто услышал их через него и находился в пещере, затаив дыхание, прислушиваясь ко всему, что творилась там. А по-прежнему было жарко.

— Они лезут, Мих! — закричал Зуб, оставшись на краю обрыва.

— Кто — они? Ироды или…

— Их цепные зверюги!

Твари гремели ошейниками, продолжая карабкаться вверх по многочисленным мелким выступам, обрушивая вниз камни, а иной раз летели сами, завывая.

Дикари подле практикантропов трудились, не покладая рук, сменив их на поле боя — швыряли камни, обрушивая на головы жутким тварям. Те огрызались, продолжая злобно рычать — не замечали потерь.

Спустись кто из цепных псов вниз без соответствующего на то призыва от хозяев и также сдохнет — будет забит иродами в назидание остальным тварям. А все были научены данным горьким опытом.

Вскоре уже и бросать было нечем.

— К оружию! — призвал Зуб практикантропов, понимая: дикари недолго устоят в одиночку. Вот так закончился отдых, толком не начавшись.

Из-за края обрыва показались первые когтистые конечности, а вслед за лапами и клыкастые морды. Твари рычали. Огрызались, пытаясь бросаться на людей. Да где там — их тут же опрокидывали вниз. Однако их поток увеличивался, и только поначалу до вершины кручины добирались отдельные особи, а затем хлынули едва ли не всей массой, захватили небольшой плацдарм, стараясь как можно больше расширить захваченный клочок земли у двуногих приматов. Да примитивы оказали им достойное сопротивление.

В ход за кольями пошли топоры, и ещё парочка практикантропов оказалась на месте Борца. Потери дикарей никто из них не замечал, да и не считал, как и с ними не считались — до поры, до времени. А людоеды также доказали: способны на кое-что, а многое.

Ироды намерено отвлекали внимание лазутчиков от стенобитного механизма, скрип и грохот колёс которого заглушали своими рыками цепные псы, и когда тягловые монстры дотащили его до основания грота, в стену последовал мощный удар тарана, заставляя внутри пещеры отчасти осыпаться основание свода. На головы людоедам и студенткам обрушилась новая волна сталактитов.

Не будь там амазонки, всё могло бы закончиться плачевно для многих из них — непременно бы оказались погребены под завалами. Да сумела отчасти восстановить свои силы, удерживая каменные наросты, нависающие массивными глыбами у них над головами.

«Бегите! К стенам! Все… живо…».

Долго не продержалась, но и того, что содеяла она, вполне хватило избежать массовой трагедии. Кого и прибило в итоге — стариков, и в основном старейшин. Род людоедов в конец осиротел — они теряли основу своего строя. А тут ещё и почва ушла из-под ног при очередном навале иродов со стенобитным механизмом снаружи. И ведь твари такие, а те ещё чудовища, знали, на что шли, как и то, чего творили — разбирать завал в узком проходе им не с руки, а вот разрушить стену и в гигантский пролом ринуться всей толпой — самое оно. Противнику в том случае некуда деваться. Они в тупике — своего рода западне.

Одного ироды не учли: пещера могла оказаться частью огромного подземелья. Что и случилось, когда под ногами у Воронович разверзлась земля и она полетела вниз.

— Ты как птица? Ворона-А-А… — зашлась Баклицкая.

Подруга не сразу ответила, а лишь какое-то время спустя.

— Где это я, а? А-а-а…

— Я ща, Ирка! Держись…

Никто не ожидал от Татьяны то, что она сотворила. И новый крик из провала, и опять Воронович.

— Ты дура, Баки-и-и…

— Я - Танк!

— Заметно-о-о…

Баклицкая упала на Воронович.

— Блин, ну ты и лесбиянка-А-А…

— Я?!

— Ну не я же, Баки! Ведь это ты чуть не размазала меня по дну ямы…

Вниз полетел факел.

— Ловите… — с опозданием предупредила Велента.

— Вилы… — только и смогла сказать на это Ворона, выпалив за неимение огнестрельного оружия на словах кличку иной сокурсницы. — Ещё и спалить пытались! Совсем ах… Ух…

Пламя огня сдувало сквозняком, а это первый признак того, что где-то имеется выход на поверхность.

— Мы спасены! — выдала Баклицкая.

— Дура, не ори! Что если с иной стороны обнаруженного нами хода окажутся ироды? А ещё какие твари?

— Да и хрен с ними!

— Чё, варить собралась, а в людоеды записалась?

— Это ты в плен попала, а не я — и отбилась!

— От жизни, Танк!

Той, похоже, было всё равно, кого давить, а, взяв раз в руки оружие, больше не собиралась расставаться с ним… при жизни. Не баба, а воинствующая амазонка.

«Стойте! Никуда не ходите!» — раздался чей-то мысленно посыл.

— Это кто с нами пытается говорить, Танк? — изумилась Ворона. — Ты или…

Баклицкая в ответ Воронович пожала в недоумении плечами. Но то, что некто предупредил их об опасности опрометчивого шага — очевидно.

И больше не контактировал с ними.

— Таран… — закричал некто из практикантропов с иной стороны пологой скалы.

Едва там появились первые защитники, как в них выпустили град камней пешие ироды.

— Пращники…

Очередная новость и удручала. При первых ударах защитники потеряли пару людоедов, не удержавших равновесия и полетевших с кручины вниз. То, что там с ними сотворили цепные зверюги иродов — не поддавалось описанию. Они в мгновение ока разорвали их в клочки, слизывая и выгрызая кровавые пятна на каменистой поверхности, ещё успевали грызться меж собой.

Бой не затихал ни на миг, и перенёсся на иной край пологой скалы. Ироды старались растянуть небольшие силы противника, отвлекая их внимание от направления главного удара. Вот и стремились сбить тех, кто показался над стенобитным механизмом.

Около двух десятков иродов раскачивали массивный ствол, и чем дальше, тем больше задавали ему невероятно-размашистую амплитуду, обрушивали на стену. Не обращали внимания на то: случись планируемый ими обвал, погребёт их вместе с механизмом. Да месть не позволяла думать им о собственной безопасности.