Мадина

– Да- а, Мад! Ты заставила нас гореть от стыда, - весело протянул тамада.
– Видишь, как мы все покраснели. .
– Это у вас не от стыда вовсе, а от смеха, - с улыбкой парировала Мад.
– Она стояла у двери, изредка поглядывая на парней и удивляясь своей смелости и невесть откуда взявшейся непринужденности.
– Ну мы- то- ладно, пусть от смеха, а вот друг ведь наш, можно сказать, совсем и не смеялся, а краснее меди стал, - кивнул рыжеусый на Ал. Тот сидел, зажав подбородок в кулаке, и не сводил с Мад. сощуренных глаз. Рюмки у него в руке уже не было- она стояла перед ним на столе, наполненная чуть не до краев. Мад. мельком взглянула на него, увидела, как он отвел от лица руку с массивным золотым перстнем- печаткой на безымянном пальце. "Перстень еще нацепил, как жен- на", - подумала неприязненно, а вслух сказала: - А друг ваш, насколько я могла заметить, и вчера был такой же. . красный.
– Яй- яй, остынь малость. Ты слишком много воли даешь своему языку- тебе не кажется? А вдруг гостя обидит, оскорбит такая бестактность с твоей стороны! . .
– Ах. с напускной строгостью глядел на Мад, но губы его растягивались в улыбке.
– Как раз наоборот, - сказал Ал, откинувшись на спинку стула и глядя на Мад.
– Из твоих слов я делаю вывод, что ты еще вчера обратила на меня внимание. Я оч. рад этому. . А таким стыдливым я стал с той мин, как впервые увидел тебя. Можешь вон у них спросить- они не дадут мне солгать, - кивнул он на друзей.
– Да- да, можешь в этом ничуть не сомневаться! Могу поклясться, что он не только со вчер. дня стал таким красным, но и много лет уже такой, с самого рождения, - под общий хохот договорил рыжеусый.
– Эх вы! А еще друзьями зоветесь. Вместо того чтобы поддержать- топите меня.

– Ну так что- выпьем мы или нет? А то ты тост произнес, а рюмку свою поставил, - сказал Ах.
– Не- ет, друзья, я больше пить не буду.
– Ал. энергично покачал головой.
– Что это с тобой вдруг?
– встревожился Илез.
– Будьте свидетелями, при всех даю слово: с сегодняшнего дня не буду делать ничего такого, что может вызвать недовольство Мад, - торжественно произнес Ал. и опрокинул наполненную коньяком рюмку над пиалой с остатками подливы.
– Для начала вот, бросаю пить.
– Воллахи, этого ни в коем случае нельзя допустить! Что же ты с ним сделала, Мад, за каких- то 2дня знакомства?
– изобразил серьезную обеспокоенность Ил.
– Да знаешь ли, на что обрекаешь торговую сеть нашего района? . . И не только нашего! . . Ведь план реализации спиртного там выполняют чуть не на 50процентов благодаря одному Алихану! Опять раздался смех. Мад. смотрела на заразительно хохочущего Ах. "Эх ты! И в угоду этому пьянице ты меня сюда притащил", - думала она, хотя понимала, что парни шутят.
– Почему же ты молчишь, Мад?
– тамада не сводил искрящихся смехом глаз.
– Не беспокойтесь, я не приму от него такой большой жертвы. Мне не нужно от него никаких жертв.
– Это твое окончательное слово? Ты это от души говоришь?
– Ал. испытующе вглядывался в ее лицо.
– Разве я чем- нибудь подала повод усомниться в этом?
– без тени улыбки ответила она.
– Видно, ты и впрямь поверила, что я самый большой пьяница в районе. Уверяю тебя: это совсем не так. Мои заслуги по этой части гораздо скромнее. Вот увидишь: я не сделаю больше ни глотка, сколько бы мы ни сидели за этим столом.
– Это твое дело.
– "Вот трепло, чего ради распинается? Я- то хорошо вижу, что ты из себя представляешь. Уж оч. собой любуешься, прямо смотреть тошно. . "Ей не терпелось поскорее выйти.

– Вам что- нибудь нужно, принести?
– обратилась ко всем сразу, и, получив отриц. ответ, договорила: - Тогда разрешите мне уйти.
– Уйти мы тебе не позволим. Если устала стоять- не наша вина;мы тя, сколько могли, уговаривали сесть, - категорически заявил Ах, за что она наградила его сердитым взглядом: "Ну погоди же, предатель! ".
– Но вы ведь все равно ничего не едите, зачем я здесь буду стоять? Там наши домой собирались, я бы не хотела их задерживать, - обратилась она уже к тамаде и, выразительно глядя на Ах. прибавила: - А за вашим столом смотреть другая придет.
– Стой- ка ты, где стоишь, и много не разг- й! Когда надо будет- сами отпустим. Домой ты сегодня все равно не поедешь, успокойся, - нарочито бесцеремонно выговорил Ах. Тамада остановил его: - Подожди, Ах. Ты- то- понятное дело- злоупотребляешь правами близкого род- ка. А мы отнюдь не желаем вынуждать ее терпеть наше общество. Думаю, она достаточно постояла здесь ради нас и правильнее будет освободить ее сейчас. Как вы считаете?
– Подожди- ка немного, Тухан, - серьезно взглянул на тамаду Ал, зачесывая пятерней свой роскошный темно- каштановый чуб, свисавший на довольно высокий лоб с двумя неглубокими симметричными залысинами.
– Ты, конечно, правильно рассудил. Но у меня к ней небольшой разговор есть, если позволишь. .
– Говори, говори, - кивнул Тухан. Ал. бросил на Ах. красноречивый взгляд, чуть слышно сказал: - Иди- ка посмотри, - кажется, тебя там зовут.
– Да- да, - с готовностью подхватился Ах. и вышел. "Ну, теперь начнет заливать", - подумала Мад. без малейшего волнения. Ал. немного помолчал, словно собираясь с мыслями.
– Мад, прежде всего должен тебе признаться, что я не из самых стеснительных. А потому не стану предоставлять сидящим здесь друзьям право говорить за меня.

Я привык сам решать вопросы личного характера, и сейчас желаю остаться верным этому правилу. Мои друзья, которых здесь видишь, хор. меня знают и- я уверен- не осудят за это, не обвинят в нескромности. Мне бы оч. хотелось, чтобы и ты поняла меня правильно. Могу я надеяться? Голос его звучал неторопливо, делая эффектные паузы. Слушая его, Мад. с удивлением думала: "Ишь, голос- то какой стал! Ну прямо бархатный. . ".
– Так могу я надеяться, что ты поймешь меня правильно? Мад. пожала плечами: - Попытаюсь. В дверь заглянул Ах, озабоченно поманил Илеза: - Иди- ка, помоги тут немножко. . Ил. сразу же поднялся, пошел к выходу.
– А я что не гожусь для этого?
– Тух. деловито вышел вслед за ним. "Вот собака! . . Ну погоди же! . . "- мысленно пригрозила Ах. за такое подлое предательство, прекрасно разгадав его примитивную хитрость. А Ал. будто и не заметил, что др. покинули ком. Повернувшись к Мад. всем корпусом, он вновь заговорил, ловя ее взгляд.
– Я оч. сожалею, Мад, что лишь вчера узнал тя. И оч. хочу, чтобы наше с тобой знакомство на этом не прервалось. Приложу все силы, чтобы продлить его до конца моих дней. Что ты об этом думаешь, Мад? Ты не будешь противиться этому?
– Я не совсем понимаю, что именно ты хочешь сказать. Знак- во по- разному можно продлевать.
– Верно говоришь. Но я в данном случае имею в виду самое прочное и. . самое что ни на есть близкое знакомство, - многозначительно проговорил Ал, не сводя с нее глаз и продолжая вертеть в руке пустую рюмку.
– Я не против знак- ва с тобой, как с другом и род- ком Ах, но о прочем. . о большем не может быть и речи, - неожиданно даже для самой себя отчеканила Мад. и бросила взгляд на его сразу посерьезневшее лицо.

– Погоди, Мад. . . Не спеши так с ответом, - медленно начал он.
– Я ведь пока ничего от тебя не требую, кроме позволения встречаться.
– Это совершенно ни к чему.
– Почему тебе так кажется?
– Мне не кажется, я уверена.
– Когда узнаешь меня поближе, ты не будешь так считать, - убежденно сказал Ал. Его задевало невозмутимое спокойствие Мад, независимый тон, каким она давала свои категоричные ответы. Еще ни одна дев- ка- ни даже бывалая жен- на- не позволяла себе говорить с ним так. Тем более его интриговало поведение Мад. И когда она направилась к выходу, торопливо бросив: - Извини, я не могу больше задерживаться, - он весь встрепенулся, вскинул на нее удивленные глаза.
– Это как понимать? У вас здесь что- совсем не признают обычаев? Или ты хочешь показать свое презрение ко мне?
– без прежней уверенности в голосе проговорил он. Его тон заставил Мад. остановиться, обернуться. Он зачем- то надел свою шляпу с лихо изогнутыми полями, лежавшую до того на свободном стуле, и стоял теперь, опираясь рукой о спинку стула.
– У меня и в мыслях не было чем- либо оскорбить тебя. Но мне в самом деле нужно идти. Думаю, нам не стоит продолжать этот разговор.
– Тогда объясни, почему ты так уверена в этом?
– На то есть причины.
– Какие причины? Скажи, не то я все равно не отстану от тя, - насторожился он. Мад. так и подмывало сказать: "Да на что ты мне нужен, когда у меня есть Иб? Я бы и ногтя его не отдала за тебя! ". Но сказала совсем другое: - Причина в том, что я не желаю ни о чем, кроме учебы, ни думать, ни говорить.

– А- а- а, это еще не самое страшное, - протянул Ал.
– Я могу и подождать, пока тебе не нужно будет думать об учебе.
– Оч. долго ждать придется, - сказала Мад, с любопытством глядя на него. "Такой важный, а терпит мои, мягко говоря, не особенно вежливые ответы. И чего только привязался? "- Послушай- ка, Мад, скажи мне, только откровенно, это тебя в институте научили так со старшими разг- ть или ты от рождения такая колючая? Мад. показались оч. знакомыми и его интонация, и эти слова- вроде она уже слышала их от кого- то.
– Уж какая есть.
– Смотри, если будешь со мной и впредь так пренебрежительно разг- ть, я могу тя и умыкнуть. Не говори потом, что я не предупреждал, - полушутя пригрозил он. "Только не забывай, что можешь лишиться своего длинного рыжего чуба. . Да и жесткие нары тебе вряд ли придутся по нраву", - подумала она и с легкой усмешкой проговорила: - Ничего не поделаешь. . Каждому чел- ку под силу лишь то, на что у него хватит ума и способностей. "Каково сказано! . . И попробуй прицепись к словам- ведь наверняка заявит, будто имела в виду себя;но ясно же- это мне пощечина. . "- Ал. сделал к ней шаг.

– Подожди еще минутку, Мад, если это тебе не оч. тягостно. Ты меня все больше удивляешь. Мы впервые увиделись вчера, но с тех пор я не только не узнал тя лучше, а совсем наоборот. . Объясни мне, в чем тут секрет?
– Видимо, в том, что тебе и не следует узнавать меня больше, чем знаешь, - открыто взглянула на него Мад. и быстро вышла. Она направилась в дом тети, желая отыскать мать. "Пусть теперь обсуждает меня за неуважительность сколько угодно. Мне на это чихать. . "- успокаивала себя, но на душе остался неприятный осадок после этого разговора. Беспокоило какое- то смутное недоброе предчувствие. Увидев среди жен- н мать, начало было успокаиваться, но тут подошел Ах. и как ни в чем не бывало напустился на нее:

– Ты почему здесь? Я ведь тя поставил за столом прислуживать.
– Уйди ты от меня подальше! . .
– смерила его гневным взглядом Мад. Ах. от удивления вытаращил глаза: - Да ты что ишачьих мозгов объелась, девочка? . .
– Если не оставишь меня в покое, я сейчас при всех расскажу твоей матери, как ты меня бросил одну с чужим мужчиной, - зловеще прошептала она. Угроза подействовала. Ах. опасливо озираясь, сказал: - Ну и что с того? Что случ- то? Не съел же он тя. .
– и, еще что- то невнятно пробурчав себе под нос, направился к Ал. Тот сидел за столом с полной рюмкой в руке.
– Один пьешь? А я слышал, что ты сегодня вообще бросил, - поддел Ах.
– А- ай!
– отмахнулся Ал. и разом вылил в рот содержимое рюмки.
– Что ты ей такое сказал, чем довел, что она готова была разорвать меня?
– В самом деле?
– Воллахи, правда. Надеюсь, ты себе лишнего не позволил?
– О чем говоришь?
– Ал. невесело рассмеялся.
– Если б ты только слышал наш разговор! Воллахи, не узнал бы меня. . Да что ты! Я сам себя не узнавал. . Так, говоришь, разозлилась на тя?
– Еще как.
– Это уже хорошо- о, - довольно протянул Ал.
– Что же в этом хорошего?
– Ты представляешь. . Хотя я пустил в ход все свое умение, она со мной держалась до того невозмутимо и так уверенно, что меня просто бесило ее глубочайшее безразличие.
– Ал. опять наполнил рюмку.

– Это со мной- то так себя держала!
– он сделал паузу, чтобы прежним манером- одним глотком- отправить внутрь очередную порцию.
– Да что тут прикидываться, тебе- то я могу признаться. . Если хочешь правду- я просто растерялся перед ней. Это я- то рас- ся, а? !
– с чувством прибавил он, тыча в грудь отопыренным большим пальцем правой руки, сжатой в кулак, и, коротко рассмеявшись, вновь потянулся за бутылкой.
– А если злилась на тя- значит, притворялась тут передо мной. Но какую силу воли нужно иметь, чтобы так, а? . .
– восхищенно выдохнул он, наполняя рюмку и немного проливая на скатерть.
– Подождал бы ты пить.
– Это почему?
– У нас еще вечер и вся ночь впереди. Тебе нужно сохранить форму.
– Неужто боишься, что опьянею? Да чтоб меня напоить- ведра водки не хватит.
– Я в этом не сомневаюсь, но сегодня мне не оч. нравится твое настроение. Да и мешать не следует. Ал, посмеиваясь, признался: - Может, Ах, я и пьян, только больше коньяка и водки в этом виновата твоя род- ца.
– Никогда не поверю, что тебя, сердцееда. .
– Воллахи, правда. И ведь ничего в ней особенного, черт возьми! Обыкновенная девчонка. . даже несколько худовата, я бы сказал. . впрочем, хотя и тонкая, все, что нужно, при ней, - с пьяной ухмылочкой прибавил Ал. тоном знатока.
– Я ведь говорил, что и намного лучше ты имел. А ее давай оставим в покое.
– Как- оставим? ! Воллахи- биллахи, не ост- им, не посмотрев поближе, что она из себя пред- ет!
– Но ты же сам сказал, что она так себе.
– И все же есть в ней что- то такое. . Черт его знает- что именно. Одно знаю точно: теперь не успокоюсь, пока не заполучу ее в свои руки.

– Послушай- ка друг. Мне совсем не нрав. этот твой разговор. По- моему, в тебе говорит одно уязвленное мужское самолюбие.
– Считаешь- этого мало?
– Бесконечно мало, чтобы составить счастье жен- ны. Ал. окинул друга ироническим взглядом: - Когда ты успел стать таким. . сентиментальным, что тебя уже волнует жен. счастье?
– Не забывай, о ком мы ведем речь. Как- никак, она мне близкая род- ца, и ее судьба не может меня не волновать, - строго проговорил Ах. Ал. слегка призадумался и вновь заговорил уже совсем в ином тоне.
– Не беспокойся, Ах. Я ей ничего плохого не сделаю. Можешь нисколько в этом не сомневаться. Сам ведь знаешь: я могу своей избраннице- кто бы она ни была- счастливую жизнь обеспечить. Ты теперь должен помочь мне.
– Ладно, оставь, об этом после, - сказал Ах, поднимаясь навстречу входящим Тухану и Илезу. Ал. тоже приподнялся. Тух. лукаво подмигнул ему: - Ну как, сговорился с дев- ой?
– А как ты думал!
– бодро отозвался Ал. Ребята расселись в прежнем порядке.
– То- то ты вчера коршуном вокруг нее вился. Я чувствовал, что все это неспроста.
– Да- а, танцует она красиво, ничего не скажешь. Не зря ты каждый раз именно ее приглашал, - подхватил Ил.
– Только вот для всего прочего- не слишком ли она для тя молоденькая, а? . .
– Не слишком, - ухмыльнулся Ал.
– Да она же небось и не знает ничего, всему ее учить придется, - с лукавой озабоченностью посочувствовал Ил.
– А я для чего? Сам всему научу- не беспокойся. . Зачем нам та, которую другие научили! Верно говорю?
– под одобрительный смешок договорил Ал.

Ах, остававшийся серьезным, недовольно взглянул на него: - Послушай, может, хватит? Прекрати.
– Извини, ради бога, - спохватился Ал.
– Я, кажется, опять забылся. . Но знаешь, Ах, что я сейчас понял? Оказывается, есть на свете вещи покрепче нашей с тобой дружбы. Я- то думал: она мне дает право допускать в твоем присутствии подобные безобидные вольности в разговоре, - посмеиваясь, прибавил он. Однако ему почему- то вовсе не хотелось смеяться, хотя внешне он казался весел.
– Для таких разговоров есть свое время и свое место. И в твоем возрасте пора бы это знать.
– Извини, извини, Ах. Больше о ней- ни слова такого. . Только смотри, чтобы она не уехала сегодня.
– Я теперь сомневаюсь, удастся ли. С нею бесполезно говорить на этот счет.
– Так действуй через стариков. Да что ты в самом деле. . Не мне же тя учить, - не скрыл досады Ал.
– Ладно, попробую что- нибудь придумать.
– Ах. нехотя поднялся из- за стола и вышел. Он изрядно устал от беготни и хлопот этих нескольких дней, но отдых для него еще не предвиделся: к вечеру обещали прийти товарищи по работе, начальство с автобазы, и им следовало обеспечить должный прием. Оставшиеся в ком. вели обычный для хмельного застолья муж. разговор, пересыпанный солеными шуточками, громко смеялись. Ал, отчего призадумался? Или по жен. обществу затосковал?
– поддел Ил. приумолкшего друга.
– Жен. общество, конечно, вещь хорошая, только сейчас я далек от мыслей о нем.
– Уж в это трудно поверить, это на тя совсем не похоже. Что с тобой?
– Да голова разболелась. То ли перепил, то ли недоспал.
– Перепить- то не перепил. Скорее из- за потери сна, - предположил Тухан.

Голова у Ал. в самом деле побаливала, однако не в этом была причина нежелания поддерживать беседу. Мысли были заняты этой дев- ой, так неожиданно для него возмутившей душевное спокойствие. Причем он вспоминал вчерашнюю веселую Мад. и недоумевал по поводу происшедшей в ней перемены. Сегодня она показалась совсем другой. "Видно, это у нее от усталости. Конечно, после эдакой беготни и разг- ть не захочешь", - думал он. Но в глубине души понимал всю иллюзорность такого объяснения, ибо на вид она вовсе не казалась утомленной. "Ничего, ничего, дев- ка! Вечером мы с тобой еще потанцуем. . Тебе все же придется изменить свое отношение ко мне. Уж я- то постараюсь. . ". К городу подъезжали уже в сумерках. Мад. пристроившаяся с родителями на самом заднем, тряском сиденье, смотрела в окно, за которым далеко впереди виднелись смутные очертания городской окраины с множеством неярких огней, тускло мерцающих в неуспевшей еще сгуститься в темноте. Там- уже в который раз за весь долгий путь- посетовала: - Зря мы ее забрали всем наперекор. Надо было оставить. Мне было стыдно за ваше упрямство.
– Помолчи. Это все ваша жен. прихоть, - недовольно отозвался Маг.
– Хотя бы из уважения к тем людям, которые восстали против ее отъезда. Хоть бы просьбу своей сестры уважил.
– Прекрати, я сказал! . . Если бы она ей для дела нужна была- оставил бы. А так, просто ради развлечения, нечего занятия пропускать. Мад. не встревала в разговор- уже чувствовала себя вне опасности. Ведь назад ее все равно не вернут. "А нани пусть выговорится, раз так хочется. Может, ей от этого легче станет", - думала она, мечтая лишь об одном: поскорее добраться до своей постели. Только здесь, пригревшись в укачивающем автобусе, она ощутила, до чего устала за эти 2 суматошных дня.