Мадина

Прошло не больше четверти часа с начала консультации, как проткрылась дверь и препод. вышел, вызванный кем- то. Вернувшись, он назвал фам. Мад, ища ее глазами среди студентов. Мад. растерялась от неожиданности, встала.
– Выйдите, там вас ждут.
– Словно тут же забыв о ее существовании, вновь приступил к прерванному объяснению. Мад. медленно села, перевела вопросительный взг. на Нат: - Кто эт может быть?
– Иди, не трусь, я следом выйду. Но если тот- сразу возвращайся. Нет, лучше пойдем вместе, - поднялась Нат.
– А вы куда?
– окликнул ее препод.
– Или вы так хор. знаете математику, что не нуждаетесь в консультации? Что ж- завтра проверим, сколь вы сильны в ней. Мад. послышалось в его тоне что- то зловещее, она шепнула под: - Останься. . За дверью Мад. остановилась, не решаясь сделать шаг навстречу Иб. Он стоял поодаль, заложив руку за борт серого демисезонного пальто, и с жадным вниманием смотрел на нее. "Какая у него груст. улыбка", - взволнованно подумала она.
– Почему там стоишь, словно приготовилась сбежать от мя?
– Иб. подошел ближе. Они неторопливо пошли по корид.
– Присядем где- нибудь, погов. спокойно.
– Иб. хотел найти укромное место, чтобы никто не мог им помешать остаться наедине. Однако Мад. не захотела ходить по этажам в поисках такого места. Как- то само собой получ, что она останов. на той самой лест. площадке.
– Останемся лучше здесь, зачем ходить по всему инст.
– Твоя воля для мя- закон- улыб. Иб.
– Между прочим, эт как раз наше место, помнишь? . . Мад. смущенно отвела взг.

– Я приезжал позавчера, не нашел тя. Хор, что хоть расписание ваших эк. и конс. внизу висит.
– Мя эти 2дня не было здесь.
– Как сдаешь сессию? Получается?
– До сих пор все хор, вот только завтра не знаю как. . Напоследок самый труд. ост.

– Да ты и с ним справишься, не волн. понапрасну.
– Иб. не сводил с нее ласк. взг.
– Эт всегда так бывает: предстоящий эк. кажется самым труд, а как только сдашь его, думаешь: "И стоило волноваться? Не такой уж и тр. оказался этот- вот след. бы сдать! ". По себе знаю. .
– А правда, так и бывает- улыб. Мад. Незаметно для ся она расск. о своих, казавшихся сейчас смешными, переживаниях. Иб. с радостью замечал, что она освободилась от прежней натянутости в обращений с ним, что гов. с нескрываемым удов, непринужденно, и, главное, гов. не одними словами. Он вглядывался в ее удивительные глаза, откровенно излучавшие сердеч. тепло, и чувствовал, как вновь, словно во хмелю, кружится гол. С глубоким сожалением думал о том, что вот именно сейчас, когда наконец убедился, что дейст- но дорог ей- вынужден уехать. Тоска сжимала его взволнованное сердце. Но эт было не горькое, мрачное чув. тоски, а какое- то сладостно- щемящее томительное чув, причиной кот. была уверенность в ответном чув. этой бесконечно дорогой ему дев.
– Почему так смотришь? Сказать что- то хоч?
– совсем тихо спр. она и перевела глаза на высившиеся вдали горы, покрытые снегом. Но хол. далеких снежных вершин был бессилен остудить пылавший в ее груди жар, все сильнее раздуваемый необыкновенно ласк. тоном Иб.
– Я оч. многое хотел те сказать, Мад. . Мы так давно не виделись.
– Кто виноват?
– тихо обронила она.

– Сам. Конечно, сам во всем вин. Поверь, Мад, я готов был каждый день приезжать, но ведь тя здесь не бывает по вечерам, а в те часы, когда ты здесь, я на раб. .
– Зачем оправдываешься? Я же просила не приез.
– Да я не столько перед тобой оправ, ск. перед самим собой, - тяжело вздохнул Иб. Он бессознательно мял в руках свою чер. кроличью шапку. Это немного развеселило Мад.
– Не мучай шапку, Иб. Лучше надень. . Слова ее прозвучали покровительственно- насмешливо, и, почув. это, она виновато улыб. Иб. неск. сек. растерянно разглядывал шап, а потом коротко рассм. и надел: - Вот так говоришь? . .
– Так лучше, а то она форму потеряет. Иб. взял ее руку, сжал в ладонях, и впервые она не попыталась отнять ее, только опустила глажа. Он любовно поглаживал руку, перебирая тонкие пальцы, и чуть слышно повторял ее имя, словно силясь сказать что- то оч. важное и не решаясь. "Сейчас скажет. . Сейчас! . . "- с трепетом ждала Мад. чув. как бешено колотится сердце. Казалось, оно бьется даже в кончиках пальцев, заполняет все ее существо, стремится вырваться вон. . В эт мин. она была полностью в его власти, была готова спрятать свое пылающее лицо у него на груди. Достаточно было 1- го его слова, одного движения. . Но он не догад. сказать его. Не дог. прижать ее к груди и помочь унять неистовствующее сердце. Он сказал совсем не то, что она жаждала усл: - Мад, я приех. попрощаться. Завтра улетаю. У нее потемнело в глазах. Но мин. безумия прошла. Она отняла свою руку, выдохнула: - Куда? . .
– Я же гов. те. К арабам еду. . Видишь, по- твоему все вышло: один еду, - договорил с неподдельной грустью.

До нее плохо доходило, что гов. Иб. "Зачем мне эти объяснения? Зачем? . . Главное- уезж. теперь, когда я так не хочу! . . "Она порывалась сказать ему об этом вслух, но не могла. В душе поднималась обида на него за непонятливость, за то, что сам не дог- ся о ее невысказанном желании. Иб. почув. в ней перемену наст.
– Я часто буду писать, Мад. Обещай отв. мне хоть изредка, если не на каждое письмо. Обещаешь? Она кивнула, по- прежнему не глядя на него.
– Но поч. ты молчишь? Неужели совсем нечего сказать мне на прощание?
– Счастливого пути.
– И все?
– разочарованно вздохнул он.
– Неужели сердце те не подскажет хоть неск. теплых слов для мя?
– А что я должна гов? Подскажи.
– Если только по моей под. можешь- эт уже не от души будет. Раз так- лучше вовсе не говори ничего. "А ты не уезжай! Не уез! . . Найдутся у мя и теп. слова. . "- мысленно молила она, не в силах поднять на него гл.
– Летом я приеду, и тогда уж заберу тя, что бы ты ни гов.
– Эт потом видно будет, - сказ. она опять не то, что думала, и совсем не то, что хотела, и, досадуя на ся и на него, прерывисто вздохнула и направ. вверх по лес. Иб. схватил ее за руку: - Куда ты? Подожди!
– Сейчас преп. уйдет, а у мя есть неясные воп. Иб. заключил в свои широкие лад. обе ее руки и вовсе не собир. их выпускать. Он стоял двумя ступеньками ниже и, нервно закусив губу, пристальным запоминающим взг. окидывал ее ладную фигурку в тонком кремовом свитере и темно- корич. юбке, едва прикрывавшей колени. Мимо прошли, деликатно не обр. на них вним, 2 старшекурсников.
– Ну пусти же наконец! . .
– со слезами в голосе выгов. Мад.

Тут только Иб. заметил, что она смот. на него полными слез гл.
– Да ты что? ! Мад, что ты? Из- за них обид. на мя? Их устыдилась? Да у них же такое в порядке вещей, - взвол. прог. он, по- своему истолковав ее состояние.
– Те- то все равно, - обиж. ск. Мад, настойчиво высвобождая руки, хотя ей этого совсем не хот.
– Э- эх, Мад, Мад. .
– тяжело вздохнул Иб.
– Поч. ты так плохо относишься ко мне? Поч. нисколько не жалеешь? . . Мне гораздо легче вот с ней говорить: она, по крайней мере, никогда не возражает и. . ласкать ся позволяет ск. угодно.
– Он достал из внут. кармана пид. записную книж, извлек небольшую фотокарточку, приложил к губам.
– Пусть она и не такая красивая, как ты, но зато- моя. . Мад, опешив от неож. молча см. на него расширившимися от изумления гл, уже высохшими от слез. Она ощутила тяжело ворохнувшуюся в глубине души ревность.
– Ну и хор, вот и оставь ее себе- мне- то какое дело, - сказ. с посильным безразличием, медленно поднимаясь на след. ступ. и не понимая, отчего вдруг так отяжелели ноги, словно к ним привязали по пудовой гире.
– И те даже не интерес. узнать- кто эт?
– Ничуть не инт.
– Да нет, ты все же познакомься!
– показал он фото. Взглянув на нее, Мад. вспыхнула: в руках у него была ее фото, снятая еще в школе, перед выпуск. эк.
– Откуда. . отк. она у тя? Отдай. .

Нет, уж извини. Мне с ней легче будет переносить раз.
– Но где ты ее взял?
– Разве эт так важно? Уж ты бы мне ее небось не подарила.
– Иб. подчеркнуто бережно спрятал карт. Показалась группа студ.
– Иди, иди, на нас смотрят. .
– Мад. сделала еще неск. шагов вверх по лест.
– Так и уходишь, ниче мне не сказав?
– Благополучного те возвращения.
– Не забывай, Мад, о чем мы говорили, - неожид. глухо прог. Иб, провожая ее взг. Она молча посм. на него и торопливо зашагала прочь. Едва успела подняться на нужный этаж, как увид. Нат, кот. стояла посреди кор. растерянно оглядываясь и, видимо, решая, в какую сторону идти. Мад. почув. некоторое облегчение.

– Ната, кого ищешь?
– Да тя же! Нат. подошла, вглядываясь в расст. лицо под.
– Ну, кто здесь был?
– Иб. Мад. отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Но разве от Нат. что- нибудь скроешь! Она взяла ее за плечи, повернула к се и принялась бесцеремонно допытываться о причине мок. глаз.
– Ох, потом, пот. . Ради бога, ост. хоть тя мя в покое. .
– Где он? Где? . . В какую стор. пошел?
– Вид Нат. говорил о ее отчаянной решимости сейчас же догнать и вернуть Иб. Мад. сказала, что он давно ушел и теперь уже, наверно, далеко, и что вообще ниче. предпринимать не нужно.

– Но что он сделал? Что он те такое сказал?
– Да ниче такого. . не сказ. и не сделал, - прерывисто вздохнув, Мад. с обреченностью в голосе договорила: - Просто уехал- и все. .
– Хм. . Уехал! Так он и раньше уезжал- ты же не плакала? ! Еще приедет.
– Да насовсем уех. Понимаешь? На- сов- сем!
– трагическим тоном выгов. Мад.
– Вот те раз. . И ты ему ниче не сказала?
– А зачем? У него ведь все наперед решено. . Да и унизительно б это было, тем более что он даже не заикнулся. .
– Унизи- ительно б было!
– с чув. передразнила Нат.
– А плакать по нем- по такому недотепе- не ун?
– И вовсе я не плачу. Мад. усилием воли взяла ся в руки. Однако в голосе ее по- прежнему звучали слезы: - Просто, знаешь, у мя такое предчувствие, что. . мы с ним больше никогда не вст, что больше не увижу его. .
– Не каркай, ворона, а то накаркаешь тут!
– с нарочитой груб. оборвала ее Нат.
– Э- эх, жаль, мне не удалось с ним пог.
– И хор, что не уд. Да и что бы ты ему сказала? Мад. расслабленно прислонилась к стене, заложив руки за спину.
– Нашла бы что сказать, не сомневайся. Прежде всего дала бы понять. . да прямо в глаза бы ему сказала, что он- олух царя небесного!
– гневно выпалила Нат. Ее горячность вызвала у Мад. груст. улыбку: - Брось, Ната. . Ты прямо как ребенок. Пошли лучше домой. Наутро встала невыспавшаяся, чув. во всем теле разбитость, вялость.

Реакция Иб. была неожиданной для него самого. Оказавшись у цели, он поймал ся на том, что не испытывает особой радости. Ехать раб- ть в далекую неведомую Африку, знакомую лишь по книгам да телепередачам, - конечно же, весьма и весьма заманчиво, и ему трудно было отказаться. Но огорчал целый ряд обстоятельств. Во- 1- ых, известная неопределенность отношений с Мад, боязнь потерять ее. Сознание такого риска беспокоило больше всего. Во 2- ых, он до того сжился с коллективом, так привык к заводу, к своим реб, что необходимость расставаться со всем этим вызывала искреннее сожаление. В- 3- х, мучили угрызения совести, оттого что вновь ост. мать одну, и на сей раз- надолго. Она конеч, не причитала, не обв. ни в чем- ведь теперь не его вина в том, что жен. так и не состоялась. А огорчать сына протестом против поездки не хотела, потому как знала о его давнишней мечте и не желала быть помехой в ее осущест. Однако в выражении родного, заметно осунувшегося лица мат. Иб. находил молчаливый укор себе. Мать он как мог утешил обещанием скоро вер. В отношении Мад. тоже принял возможные меры, и прежде всего заручился обещанием Хамзата заняться сват- ом, как только пройдет необходимый срок и старики сочтут возможным приступить к делу, не боясь людского осуждения: как- никак, говорить об этом пока еще было не совсем удобно, поскольку не прошло и 3 дней как справили сороковую ночь по дяде.

Простившись с Мад, он отправился к Беслану. Когда неизбежные разг. с Абукаром, Фатимой и Лидой были закончены, были выслушаны все по- мужски сдержанные напутствия дяди и друзья смогли уединиться, Иб. начал: - Уез. я надолго, сам знаешь. На тя, как на лучшего друга, возлагаю обязанность оберегать ее. Ты близкий род- к- тебе это не составит большого труда. Надеюсь, понимаешь, о чем говорю? Если вдруг там кто- то начнет сети плести- немедленно дай знать моим братьям. . хотя, твой отец получше их сможет предотвратить это. И ты вот что: в любом случае сразу же напиши мне.
– Чего ты так беспокоишься? Думаешь, сами не сообразим что делать? Как ты за нее боишься, однако! Уж коли так- не ехал бы вовсе, - посмеивался Бес. Но Иб. не разделял его веселья. Он сосредоточенно помолчал, оставаясь серьезным, озабоченным.
– Честно говоря, мелькает у мя и такая мысль. Не думай- не из- за нее только. Временами такое находит, что рад бы махнуть на все рукой и отказаться. Да только неудобно теперь отступаться, - вздохнул, и, скорее желая убедить в этом самого ся, жестко прибавил: - Не по- муж. это- менять решение. Глядя на него, Бес. тоже оставил прежний шутливый тон, посерьезнел.
– Что касается Мад- можешь не сомневаться, Иб. В этом отношении все в лучшем виде сделаем. А ей никто кроме тя и не нужен.
– Она сама те об этом сказала?
– Ты же знаешь: я ничуть не верю тому, что говорят жен- ны. Я верю лишь тому, что сам вижу, поскольку давно убедился: они всегда думают одно, а гов. совсем другое. А ты разве не понял, не разгадал ее еще? Только круглый дурак может не видеть. .
– Тоже мне жен. психолог выискался.
– А что? Между прочим- твоя школа, - лукаво подмигнул Бес.

– За нее- то я спокоен. Она дев. надежная, легкомыслием не страдает. Уловив в голосе Иб. горделивые нотки, Бес. не сдержал откровенной улыб. и не скрыл зависти: - Найти бы мне такую, о кот. мог бы так сказать. . А я к ним по- прежнему отношусь, - вновь перешел на игривый тон.
– Помнишь, как мы с тобой, бывало. . а? А ведь ты похлеще мя шустрил. . Эх, жаль, потерял я луч. друга. Да разве я мог знать, что тот мой необдуманный поступок будет иметь столь роковые последствия. .
– Брось паясничать!
– Иб. порывисто встал, заходил по ком.
– С тобой просто невозможно гов. серьезно.
– А поч. ты вскочил? Не бойся, я не собираюсь расск. Мад. об ошибках твоей молодости, - не унимался Бес. видя подавленное наст. друга и стараясь таким путем отвлечь его. Однако, поняв, что его попытки только раздражают Иб. в самом деле посерьезнел.
– О каком это необдуманном пост. ты гов? Что- то не понял.
– Да помнишь, как- то вечером мы подглядывали за дев- ми? Я- то балда, тогда и не понял ниче, хотя по твоему виду можно было догадаться, что "зацепило! ". А ведь эт у тя еще тогда началось. Иб, конечно, помнил тот вечер, никогда не забывал ту "цыганочку". И Бес. понял эт по улыбке, блуждающей на его губах.
– Ну, что приумолк? Разве я не прав?
– Ошибаешься, друг. Как ты можешь знать обо мне то, чего и сам не знаю точно?

Иб. не кривил душой, ибо и в самом деле затруднялся даже себе отв. на эт воп. Ему теперь казалось, что "началось"у него задолго до того памятного вечера. В день отъезда Иб. заехал на завод проститься с реб- ми, а уходя заглянул к Денису М. Домой решил идти пешком и неторопливым шагом вышел с территории завода, окидывая все на своем пути прощ. взг. В ушах все еще звучал голос Д. М, его напутствие. Сколько раз, бывало, особенно в первое время работы на заводе, выведенный из равновесия вопиющей несправедливостью или же загнанный в тупик какой- либо производственной неувязкой, не предусмотренной никакой теорией, Иб. шел в кабинет Д. М. и чуть ли не прямо с порога начинал выкладывать наболевшее, сильно горячась, а потому не оч. вразумительно. Поняв суть дела, Д. М. обычно предлагал ему помолчать и начинал говорить сам. И тогда Иб. оставалось лишь говорить короткое "да"или "нет", как в том юмористическом интервью, в кот. корреспондент сам говорит за интервьюируемого, не давая ему и слова произнести. Только Д. М. вовсе не был похож на того коррес. задавшегося целью продемонстрировать свое собственное умение и красноречие и любой ценой добиться того, чтобы интервью "получилось". Он просто со своей точки зрения разъяснял сущность ситуации, приведшей к нему Иб.