Малыш
Шрифт:
Нет, честное слово, у Малыша теперь был настоящий магазин, и Бёк состоял при нем в качестве преданного сторожевого пса, вместе того чтобы, подобно ослу, тупо таскать передвижную лавку за собой. Призывная вывеска над магазином гласила: «Для тощих кошельков» — Чрезвычайно заманчивое приглашение для большинства жителей квартала, а пониже: «Литтл Бой энд К°».
«Литтл Бой» — это был Малыш. А «энд» — Боб… ну и, само собой, Бёк.
Верхние этажи четырехэтажного дома на Бэдфорд-стрит были заняты квартирами. На втором этаже жил сам домовладелец, мистер О'Брайен, бывший торговец колониальными товарами, составивший себе приличное состояние и отошедший от дел. Это был крепкий шестидесятипятилетний холостяк, имевший репутацию порядочного человека и вполне ее оправдывавший. Мистер О'Брайен был несказанно удивлен, когда перед ним предстал мальчуган одиннадцати с половиной лет и попросил сдать ему в аренду один из магазинов первого этажа, пустовавший уже несколько месяцев. Домовладелец задал юному арендатору несколько вопросов. И как же был он поражен, выслушав взвешенные ответы Малыша, проявившего
Не забывайте, что герой нашего романа — упаси вас Бог спутать с «героем романа»! — казался старше своих лет, поскольку был высок ростом и широк в плечах. Но при всем при том, даже если бы Малышу было лет четырнадцать — пятнадцать, разве он не был слишком юн, чтобы основать коммерческое предприятие, открыть настоящий магазин, пусть даже и под столь скромной вывеской, как «Для тощих кошельков»?
Тем не менее мистер О'Брайен поступил не так, как на его месте поступили бы многие другие, поддавшись первому порыву. И он не выставил немедленно за дверь аккуратно одетого мальчугана, который держался довольно уверенно и умел поддержать беседу, а выслушал его до конца. О'Брайена живо тронула история несчастного, всеми покинутого сироты, рассказ о тяжелой борьбе с нищетой, о лишениях, которые он испытал, о торговле газетами и брошюрами в Корке, о «разъездной торговле» по пути в столицу. Старый коммерсант сумел разглядеть в Малыше большие способности, рассуждения мальчугана показались ему столь здравыми и продуманными, подкрепленными столь неоспоримыми доводами, а в его прошлом — прошлом ребенка таких-то лет! — столь надежные гарантии будущего, что под конец он был совершенно покорен. И О'Брайен принял в Малыше большое участие: обещал при случае помогать советами и решил внимательно понаблюдать за первыми шагами своего юного квартиросъемщика.
Итак, подписав договор об аренде и уплатив за год вперед, Малыш стал обладателем патента на владение магазином на Бэдфорд-стрит.
Помещение на первом этаже, арендованное торговым домом «Литтл Бой энд К°», состояло из двух комнат, одна из них выходила на улицу, а другая — во двор. Первая была предназначена под магазин, а вторая должна была служить спальней. Кроме того, там еще были маленький чуланчик и кухня с плитой, которую нужно было топить коксом, — для кухарки, если Малыш когда-нибудь сподобится ею обзавестись. Пока у него таких планов не было, ибо это была бы бесполезная трата денег, ведь есть они будут, когда смогут, то есть когда в магазине не будет покупателей. А покупатель — главное действующее лицо.
А почему бы, собственно, покупателям и не посещать магазин, устроенный с таким старанием и заботой? Все здесь очень продуманно и сверкает чистотой. И конечно, большой выбор товаров. На деньги, оставшиеся после внесения арендной платы, наш юный коммерсант закупил за наличные у фабрикантов и оптовых торговцев немало полезных вещей и разложил все это на столах и полках магазина «Для тощих кошельков».
Кстати, с мебелью у друзей все было в полном порядке. Прежде всего на аукционе в том же квартале они весьма дешево купили прилавок и шесть стульев… Да-да, у них был самый настоящий прилавок с пронумерованными коробками и запирающимися на ключ ящиками, конторка для письма, перья, чернила и бухгалтерские книги. В спальне же из мебели стояли кровать, стол, шкаф для белья и одежды, короче, ничего лишнего, только самое необходимое. На все это ушло две трети наличного капитала в сто пятьдесят фунтов, с которым они прибыли в Дублин. Поэтому было решено ничего больше не покупать и оставить резервный капитал. Проданные товары всегда можно будет возмещать новыми по мере необходимости, так чтобы в магазине был всегда приличный выбор.
Само собой разумеется, что для ведения точной и регулярной бухгалтерской отчетности была необходима книга «ежедневных продаж» и, кроме того, конечно же «гроссбух» — подумать только, «гроссбух» у Малыша! — где будет подводиться баланс всем торговым операциям, так чтобы каждый вечер можно было проверить состояние кассы — кассы Малыша! Даже сам мистер О'Бодкинз из сиротского приюта не смог бы организовать все лучше!
Итак, что же, собственно, можно было приобрести в магазине «Литтл Бой»?… Ничего сверх того, что обычно продавалось в квартале. Однако если хозяин писчебумажного магазина мог предложить покупателю только писчебумажные принадлежности, торговец скобяным товаром — только скобяные изделия, жестянщик — изделия из жести, а книготорговец — печатную продукцию, то наш юный предприниматель решил торговать всем понемногу: письменными принадлежностями, хозяйственными товарами, книжками повышенного спроса, календарями, учебниками и т. п. Объявление, вывешенное в витрине, гласило, что в магазине «Для тощих кошельков» можно купить все недорого и по твердым ценам. Рядом с отделом тысячи мелочей находился отдел игрушек: здесь были кораблики, детские грабли, лопатки, мячи, ракетки, спортинвентарь для игры в крокет и теннис — словом, товары для покупателей любого возраста — от пяти до двенадцати лет, а не только для вполне взрослых джентльменов Соединенного Королевства. А уж как любил Боб этот отдел, как он ухаживал за ним! С каким тщанием он вытирал пыль с игрушек, хотя его так и подмывало поиграть с ними, особенно с корабликами, — всего по нескольку пенсов за штуку! Отметим, что Боб очень боялся ненароком испортить товар своего патрона, ибо тот часто говорил компаньону тоном, в котором не было и намека на шутку:
— Пора стать серьезным, Боб! И если этого не случится
сейчас, то не произойдет уже никогда.Действительно, Бобу шел уже восьмой год, и если в этом возрасте не набраться благоразумия, то это уже навсегда.
Не будем последовательно, день за днем, описывать, как магазин торгового дома «Литтл Бой энд К°» завоевывал доверие и уважение клиентуры. Говоря кратко, успех этого предприятия наметился довольно быстро. Мистер О'Брайен был в восторге от деловой смекалки, проявленной его квартирантом в коммерческих делах. Уметь купить и уметь продать! Вот в чем альфа и омега коммерции! Такого метода придерживался старый негоциант в течение многих лет, расчетливо и экономно наживал капитал. Правда, занятия коммерцией он начал лет в двадцать — двадцать пять, а уж никак не в двенадцать. Но у мальчика такие способности! И мистер О'Брайен, подобно Грипу, предсказывал Малышу быстрое обогащение.
— Главное, не спеши, мой мальчик! — неизменно заключал он каждый разговор с юным арендатором.
— Конечно, сэр, — отвечал Малыш, — я буду продвигаться медленно и осторожно, мне предстоит долгий путь, и надо поберечь ноги!
Следует заметить, — дабы объяснить причину столь быстрого и весьма неожиданного успеха, — что молва о магазине «Для тощих кошельков» мгновенно облетела весь город. Вы только подумайте! Магазин, созданный и обслуживаемый двумя ребятишками: хозяину торгового дома столько лет, что самое время ходить в школу, а его помощнику, тому самому, который — «энд К°», следовало бы заниматься игрой в шарики со сверстниками! Согласитесь, что уже одного этого вполне достаточно, чтобы привлечь внимание потенциальных покупателей и сделать магазин модным заведением! Кстати, Малыш позаботился и о том, чтобы дать в газетах небольшие объявления, за которые платил построчно. Однако сенсационные статьи на первых полосах «Дублинской газеты», «Фримен джорнел» и других столичных изданий не стоили ему ни копейки. Дотошные репортеры сами обратили внимание на необычный магазинчик. Представители фирмы «Литтл Бой энд К°» — ну конечно ж и Боб собственной персоной! — были проинтервьюированы с не меньшей дотошностью, чем сам мистер Гладстон. Конечно, мы ни в коей мере не беремся утверждать, что известность Малыша затмила славу известного политика мистера Парнелла, хотя разговоров о юном негоцианте с Бэдфорд-стрит ходило немало, а его предприимчивость вызывала всеобщее восхищение: он стал героем дня, и — что самое главное — посещаемость магазина резко возросла! А ему только того и надо было!
Стоит ли говорить о той исключительной вежливости и предупредительности, с которыми встречали здесь покупателей. Малыш, с неизменным пером за ухом, успевал следить буквально за всем, а Боб с его живой, смешливой мордашкой, блестящими глазами и кудряшками, как у пуделя, был ну прямо как игрушка, и дамы с удовольствием гладили его, как собачонку! Да-да! Самые настоящие дамы, леди и мисс с Сэквилл-стрит, Рутленд-Плейс и других богатых кварталов! С их приходом прилавки с игрушками мгновенно пустели, игрушечные колясочки и тележки отправлялись разъезжать по аллеям парков, а суденышки уходили в плавание по водоемам. Клянусь Святым Патриком, чего-чего, а работы у Боба хватало! Ребятишки с пухлыми румяными щечками приходили в полнейший восторг оттого, что продавец в магазине — их ровесник, и не хотели иметь дело ни с кем, кроме Боба.
Вот что значит популярность! Пока она с вами, успех обеспечен! Но долго ли она сохранится за «Литтл Бой энд К°»? В любом случае Малыш не пожалеет ни усилий, ни изобретательности для того, чтобы магазин продолжал пользоваться доброй славой.
Излишне говорить о том, что каждый раз, когда «Вулкан» заходил в Дублин, Грип спешил к друзьям. Передать его ощущения словом «восторг» — значит не сказать ничего. Восхищение подвигами юного друга не знало границ. Что за чудо этот магазин на Бэдфорд-стрит! Послушать Грипа, так можно подумать, что с появлением «Для тощих кошельков» Бэдфорд-стрит вполне можно было сравнить с дублинской Сэквилл, лондонским Стрендом, нью-йоркским Бродвеем и парижским бульваром Итальянцев. При каждом визите Грип считал своим непременным долгом что-нибудь купить, дабы «поддержать коммерцию», которая, кстати, процветала и без его помощи. То кочегару с «Вулкана» вдруг понадобился бумажник взамен старого, которого у него, кстати, никогда и не было, то игрушечный раскрашенный бриг, предназначавшийся в подарок ребятишкам одного из приятелей с «Вулкана», который пока и не сподобился стать отцом. А самой дорогостоящей покупкой Грипа стала чудесная пенковая трубка с великолепным «янтарным» мундштуком из желтого стекла. И, насильно всучивая Малышу деньги за очередное приобретение, он неизменно добавлял:
— Ну, мальчуган, у тебя полный порядок!… Дело крутится, как гребной винт, не так ли?… Вот ты уже и капитан на борту «Для тощих кошельков»… и теперь только шуруй и… полный вперед!… Прошли те времена, когда мы, голые и босые, бегали по улицам Голуэя… загибались от голода и холода на чердаке сиротского приюта!… Кстати, ты не знаешь, этого негодяя Каркера еще не вздернули?…
— Похоже, что нет, Грип.
— Ну, недолго ему осталось ждать, а ты уж оставь мне газету, где все это опишут!
Затем Грип возвращался на свой «Вулкан», уходил в очередной рейс, чтобы через несколько недель вновь появиться в магазине и потратиться на новые покупки.
Однажды Малыш спросил его:
— Ты все еще веришь, Грип, что я разбогатею?
— Да ты что, мальчуган!… Да я в этом уверен так же, как и в том, что наш друг Каркер будет болтаться на перекладине!
Ничего более очевидного для Грипа просто не существовало.
— Ну, ладно… а как же ты, Грип? Что ты думаешь о своем будущем?…