Марадона, Марадона...

Каждый итальянский профессиональный игрок занесен в специальную картотеку, которая хранится у руководства лиги. Туда же сдаются юридически оформленные контракты клубов с футболистами, после чего последние поступают в полную зависимость от клуба. Их можно продать, обменять, отдать в долг, придать в качестве довеска к деньгам при заключении новой сделки. Причем все эти понятия не режут слух. Это элементарные торговые операции, суть которых — усилить свою фирму, ослабить конкурента, а в результате — быть впереди, срывать призы, собирать полные трибуны народа и пускать в оборот полученную прибыль.

Совместимо ли это с нормами морали? И как быть с чувством преданности своей команде? Может ли оно вообще быть?

Мораль проста, поскольку измеряется лирой. Не той, что влечет поэтов, а той, на которой выведено много нулей в правом верхнем углу. Смотри на них и не забывай, что твоей исключительности завидуют 99 из каждых ста итальянцев.

Преданность клубу? Да. Тому, в котором ты выступаешь сегодня. А если завтра придется стать приобретением другого хозяина, то ты обязан будешь с таким же прилежанием служить другому клубу.

Таков профессионализм. Единственный мыслимый тут образ существования игры, гарантия ее марки, залог ее качества.

Чемпионат страны на Апеннинах традиционно финиширует в мае. Но и после этого футбольные страсти не остывают — они меняют форму и превращаются в околофутбольный ажиотаж — начинается «кампания приобретений». Для этого существует специальная биржа. Она находится в Милане, и ее коридоры наводняют менеджеры, агенты, просто «разведчики». Их задача — прощупать конъюнктуру, вынюхать, кто кого намерен уступить, ну и, конечно, при этом обскакать конкурентов. Особое внимание уделяется тем футболистам, у которых истекает срок действия контракта. Борьба за них — если, конечно, уровень их игры соответствует нужному стандарту — идет «до последнего патрона» и приобретает характер настоящего (хотя конечно же неофициального) аукциона. Масла в огонь добавляют газеты, на страницах которых в этот период буйным цветом расцветают как сенсационные откровения с долей правды, так и откровенные «утки», которые летают из номера в номер, будоражат болельщиков, а затем умирают прямо в полете.

Впрочем, все, что происходит на бирже, — это больше показно разрисованный фасад огромного здания проффутбола. Серьезные дела вершатся вдали от шумных миланских коридоров. Вдали от глаз и объективов телекамер, в отдаленных гостиницах или на тихих приморских виллах и заключаются взаимовыгодные сделки. За чашкой кофе, в неторопливых беседах президенты клубов и генеральные директора решают судьбы своих «крепостных».

Некоторые из этих судеб удивительны.

Двадцатисемилетний нападающий сборной Италии Альдо Серена играет в серьезный футбол одиннадцать сезонов. Я нарочно представляю его как члена национальной команды, поскольку клубная принадлежность Серены заслуживает особого разговора. Он дебютировал в любительском коллективе крохотного городка Монтебеллуно в сезоне 1977/78 года, причем весьма успешно. Талантливого парня — его особенно отличает прекрасная игра головой у чужих ворот — заметили, и уже следующий сезон он начал не где-нибудь, а в самом «Интере». Правда, в роли «скамеечника». Сыграв за черно-синих всего два матча, Серена год спустя перебирается в «Комо». И начинается одиссея. «Бари», «Интер», «Милан», снова «Интер». И везде — один год. В конце 1984 года его на три сезона отдают в долг команде «Торино». Такая биржевая операция, кстати, в Италии довольно распространена. Дающий клуб по-прежнему обладает всеми правами на футболиста и по завершении трехлетнего периода может востребовать его обратно. Для берущего клуба выгода состоит в том, что не надо слишком раскошеливаться. Приобретение во временное пользование обходится значительно дешевле, нежели покупка насовсем. Замечу по ходу, что мощные в финансовом отношении команды Италии охотно пользуются таким приемом, особенно когда в их рядах появляется избыток классных футболистов. Но отдают они их не в ведущие клубы (дабы не усилить конкурентов), а в периферийные коллективы высшей лиги. Резон очевиден: там отданные в долг неопасны, зато имеют постоянную игровую практику в течение всего чемпионата. Но вернемся к Альдо Серене. Итак, он сменил Милан на Турин. То ли радость оттого, что прекратились бесконечные скитания, то ли здоровая атмосфера в коллективе, то ли влияние Луиджи Радиче, тренера, с которым Серена провел предыдущий сезон в «Интере», подействовали, но только остается фактом, что жилось новобранцу в «Торино», судя по его многочисленным интервью, весьма неплохо.

Прошел год. Началась новая кампания приобретений. И «Интеру» вдруг позарез понадобился полузащитник «Ювентуса» и национальной сборной Марко Тарделли, тот самый, чей гол в ворота сборной ФРГ в финальном матче чемпионата мира 1982 года закрепил и, по сути дела, предопределил победу итальянцев. А при чем здесь Серена, спросите вы? Как оказалось, очень даже при чем. «Юве» в принципе не возражал уступить чемпиона мира, но взамен потребовал... Серену, права на которого принадлежали миланскому клубу. Правда, его руководство в данном случае не могло в приказной форме отправить Серену из «Торино» в «Ювен-тус». Тонкость заключалась в том, что для проведения операции необходимо было согласие «Торино», а также самого спортсмена. С клубом договорились быстро, тем более что отдали ему за сходную цену полузащитника Сабато. Сложнее обстояло дело с Альдо Сереной. Поначалу он встал в позу, заявил, что по уши сыт бегами из команды в команду, что наконец нашел клуб, где ему приятно играть, так что оставьте его в покое и баста. Нужно сказать, что позиция футболиста встретила в спортивной Италии сочувствие и поддержку, тем более что все прекрасно понимали: дело его проиграно. Действительно, нужно обладать невероятной наивностью, чтобы предгголожить, будто один игрок может воздвигнуть препятствие на пути сразу двух клубов, да не просто клубов, а суперклубов — «Интера» и «Ювенту-са». Обработка Серены напоминала психическую атаку, где главное место было отведено посулам, уговорам и обещаниям. Альдо сдался. Два года он провел в «Ювентуее», отыграл здорово — это и есть патриотизм в профессионализме, — стал постоянным членом сборной Италии. И вот в преддверии сезона 1987/88 года «Интер», на этот раз согласно ранее взятым обязательствам, в четвертый раз облачил «своего» Серену в черно-синюю футболку. Во время церемонии представления новичков Серена, судя по всему искренне, произнес: «Кажется, я снова в «Интере». Надеюсь, надолго». Что ж, этот умеренный оптимизм теперь имеет под собой почву. Серена вернулся в Милан в расцвете сил, а о таком тандеме в нападении (кстати — редкий случай — чисто итальянском), как Альтобелли — Серена, может мечтать любой тренер. Руководство «Интера» довольно. Спокоен и сам футболист пока он забивает голы, он нужен.

Марадоне такие перипетии не угрожали.

Его контракт с «Наполи» тогда действовал до конца сезона 1989 года. «Долгожительство» Марадоны в неаполитанском клубе поначалу никто и не обсуждал, иначе оказался бы в смешном положении. Более того, к вящему удовольствию местных тиффози, аргентинец не раз давал понять, что не прочь продлить контракт еще на пять лет и таким образом посвятить «Наполи» всю свою оставшуюся футбольную жизнь.

Впервые знак вопроса над этим встал в августе 1987 года.

Это были одиннадцать дней в психологическом плане, пожалуй, самые трудные для аргентинского чудо-мальчика.

8 августа он выступил за сборную мира в матче против команды Английской лиги. Советские любители футбола видели эту игру и запомнили, вероятно, что, едва мяч попадал к Марадоне, трибуны ощетинивались густым, сочным свистом и гулом.

Это можно было предвидеть. Англичане впервые получили возможность расплатиться с Марадоной за его «ручонку» в Мексике.

Аргентинец отнесся к свисту философски. «Свистите, свистите, я все равно остаюсь Марадоной», — заметил он по окончании встречи.

Через день, перелетев из Лондона в Милан, Диего вышел на поле во втором тайме в товарищеском матче с командой «Брешиа». На сей раз реакция трибун менее понятна и более неожиданна. Ведь еще не отдохнув как следует после матча в Лондоне, Марадона появился на поле, зная, что публика заплатила деньги главным образом за то, чтобы посмотреть на него. И столь враждебной реакции зрителей он никак не ожидал. Свист, брань, оскорбительные реплики. Даже вечно невозмутимый тренер «Наполи» Бианки и тот взорвался: «В этот город играть контрольные матчи мы больше не приедем!» Диего и на сей раз проявил выдержку и в послематче-вом интервью даже шутил: «Я понял, что части публики я разонравился оттого, что слишком много выиграл в Италии. Что ж, постараюсь вызывать антипатии и дальше». Вместе с тем, оценив складывающуюся ситуацию, аргентинец сказал своему пресс-атташе о желании на время воздержаться от интервью и «исчезнуть со страниц газет». Клуб с этим согласился, не желая травмировать лидера и капитана.

13 августа. «Наполи» выезжает в ФРГ на товарищеский матч с «Гамбургом». Для Марадоны этот день — бальзам на раненую душу. Горячий прием местных болельщиков, аплодисменты трибун и осторожный намек руководства западногерманской команды по окончании встречи: «Если бы Диего по истечении контракта с «Наполи» мог бы играть у нас...» Кажется, тучи ушли. Окрыленный капитан возвращается в Неаполь, где на 19 августа намечен тренировочный матч с аргентинской командой «Росарио сентрал». Дебют на своем поле в новом сезоне «Наполи» не удается. Имея игровое преимущество, команда ничего не может поделать с цепкой обороной гостей. Более того, в одной из контратак аргентинцы открывают счет. Концовка игры проходит в отчаянных попытках хозяев поля добиться хотя бы ничьей. Так не хочется проигрывать первую игру сезона перед своими болельщиками! И за три минуты до финального свистка арбитр, словно желая помочь неаполитанцам, назначает пенальти, впрочем достаточно обоснованный, в ворота «Росарио сентрал». К мячу подходит Марадона. Несильный удар... и вратарь гостей в броске парирует мяч на угловой. Оставшиеся три минуты встречи проходят под непрерывный свист трибун. Такого в его «родном» Неаполе еще не бывало. И нервы капитана не выдерживают. На традиционной после-матчевой пресс-конференции он заявляет: «Публика ничего не поняла. Она не желает проявлять понимание и выдержку. Позавчера я говорил: команда только начинает подготовительный этап и результаты пробных игр не имеют особого значения. Реакция зрителей вызвала во мне горечь и разочарование. Впрочем, с 1989 года им меня больше освистывать не удастся, поскольку, как только кончится контракт, я отсюда уеду».

В прошлом, и об этом читатели узнают из следующей главы, у Марадоны уже случались конфликты с местной публикой, но до столь откровенных заявлений дело не доходило. Неаполь вскипел. Обеспокоенное руководство «Наполи» выступило со специальным заявлением, в котором подчеркивало: «Один неудачно сыгранный, да еще неофициальный, матч не может и не должен перечеркнуть годы упорной и успешной работы». Через день опомнился и Марадона. Сменив гнев на милость, он сказал, что его заявление было импульсивным и поспешным. Ну а когда в первой официальной игре года, кубковой, на одной из трибун был поднят громадных размеров плакат с надписью: «Марадона! Мы тебя любим. Ты вечно наш!» — аргентинец оттаял окончательно, и вопрос о возможном уходе из команды сам собой исчез из повестки дня.

Странное дело. Произошло ведь это всего два месяца спустя после триумфально завершенного сезона, когда «Наполи» нежился в непривычных для себя теплых лучах славы.

Я начал эту главу с событий осени 1986 года.

А закончил летним конфликтом 1987-го.

В промежутке был девятимесячный период, в котором «Наполи» и с ним Марадона выиграли все, что можно было выиграть.

ТРИУМФ

Чемпионат, стартовавший 14 сентября 1986 года, итальянская печать назвала «турниром очищения».