Марадона, Марадона...

Он сообщил Клаудии, что вылетит в воскресенье, как только выберется из Эмполи. Клаудия — мать Далмы, его любимая женщина. Официально они не состоят в браке, но дружат с детства, давно обручены и, несмотря на отсутствие брачного свидетельства, считают себя мужем и женой.

По этому поводу Марадона сказал:

— Кусок бумаги в ящике стола не может гарантировать любви. Много лет назад мы с Клаудией сказали об этом друг другу. И с тех пор наше мнение не изменилось. Однажды какой-то священник меня спросил: «Как вы встречаетесь с папой Римским и при этом не состоите в браке с женщиной, которую любите?» Я ответил: «Уважаю вашу точку зрения, но вы должны уважать мою. Я отнюдь не чувствую себя меньше католиком, меньше верующим, не состоя в браке».

Однажды его спросили:

— Вы когда-нибудь изменяли Клаудии?

— Никогда. Но если бы это случилось, я бы ни за что на свете не признался.

В этом весь Марадона.

Перед игрой в Эмполи команда «приняла обязательство»: выиграть и победу посвятить новорожденной. В ее же честь Диего пообещал обязательно забить хозяевам хотя бы один мяч. Но не забил. А команда не выиграла. Однако винить неаполитанцев не в чем. «Эмполи», находившемуся в нижней части таблицы, очки также были необходимы. И все же не миновать бы ему разгрома, не будь в ударе его вратарь Драго. Он словно решил оправдать свою «драконовскую» фамилию (Драго по-итальянски «дракон») и играл так, будто имел не две руки, а десяток лап. Парировав десятка полтора мячей, он в одиночку отнял у «Наполи» очко и отправил Марадону в Буэнос-Айрес на голодном голевом пайке. Впрочем, в тот день аргентинца трудно было вообще чем-нибудь расстроить.

По пути в аэропорт он узнал о предложении одной рекламной фирмы: 2 миллиарда лир за фотографию Далмы и ее использование в рекламных целях. Марадона категорически отказался. «Я не желаю, чтобы моя дочь в возрасте трех дней уже становилась предметом торга и источником чьих-то барышей».

На родине он пробыл три дня. Хватило на то, чтобы, как он выразился, «только обнять жену и дочь». И снова длительный, утомительный перелет на Апеннины, снова впереди игра, готовиться к которой практически уже некогда.

Нужно ли говорить о том, что и физически, и психологически ему было трудно. А тут еще матч важный и принципиальный — с «Вероной», рвущейся в первую пятерку, что дает право выступать в европейских турнирах, той самой «Вероной», с которой у «Наполи» при Марадоне сложились особые отношения и появились взаимные счеты... Помните первое поражение — 1:3? Помните 5:0 и удивительный гол аргентинца с центра поля?

Возможно, тренерам «Наполи» следовало рискнуть и дать капитану передышку. Тем более, как выяснилось, и рисковать-то было нечем.

Аргентинец сыграл плохо. И не только он. С первых же минут команда буквально рассыпалась. На половину поля «Наполи» налетел шквал, а когда буря утихла, бесстрастное табло высвечивало цифры 3:0. К концу игры «Верона», удовлетворенная результатом, прекратила наступательные действия, но окончательно деморализованные гости не в состоянии были позаботиться хотя бы о своем престиже. Не помог даже пенальти на последних минутах. Марадона пробил несильно, и вратарь Джулиани взял мяч, а с ним — частичный реванш за гол-насмешку, забитый ему два года назад.

Знаете, что заявил аргентинец после игры? С трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться, он отчеканил: «Именно сейчас, после этого поражения, я как никогда уверен — чемпионом станет «Наполи»!»

Вокруг заулыбались. Марадона пояснил: «У каждой команды в чемпионате должен быть самый худший матч! Мы его сыграли сегодня. Но такого больше не произойдет. И потом, у нас в запасе целых два очка!»

Целых? А может быть, всего?

Это как посмотреть.

Накопленное за долгую дистанцию турнира преимущество почти растаяло. За четыре тура до финиша у «Наполи» сохранялось 39 очков.

«Интер» дышал в затылок: еще одна осечка лидера, и они сравняются.

Воздав по заслугам футболистам «Наполи», и особенно Марадоне («Худший матч за три года», «Семья семьей, а футбол футболом» — вояж аргентинца на родину тоже не забыли), пресса занялась «Интером». «У «Наполи» есть конкурент!», «Интеристы» обещают: «Теперь-то уж мы своего шанса не упустим!» — запестрели газетные заголовки. И футболисты «Интера», еще недавно и не помышлявшие о возможности соперничества в борьбе за обладание скудетто, вдруг оказались единственной надеждой «остальной» Италии. Нет, большинство специалистов и любителей футбола по-прежнему считали: шансы «Наполи» предпочтительнее. Но чемпионат действительно стал «открытым»! Осмелевшие игроки «Интера» грозили «поставить все на свое место». А притихшие тиффози «Сан-Паоло», прикидывая, кому с кем играть на финише, начали ворчать вслух: «Марадона? Может быть, он вспомнит, что приехал сюда забивать голы...»

Период футбольного бесплодия у аргентинца явно затянулся. Шесть игр подряд без гола. Поклонники Диего Армандо Марадоны приуныли. Кое-кто пошел на крайнюю меру: убрал флаг с портретом кумира. На городских улицах прекратилось полуночное пение. Над Неаполем повисла пелена тревоги. А вдруг? Вдруг то, что вчера казалось неопровержимым, завтра разлетится на мелкие кусочки?

Разбитые мечты хоть неубыточны.

А что будет с деловыми людьми, которые превратили страсть горожан к футболу в доходное дело?

После победы «Наполи» над «Ювентусом» сомнения, казалось бы, рассеялись. И долго ожидавшая команды машина околоспортивного бизнеса пришла в движение.

По специальному заказу стали изготавливать необъятных размеров знамя, которым в день победы должны были укрыть... Везувий.

Предприниматель Витторио Эспозито, еще три года назад запатентовавший свое изобретение — неоновый светильник голубого, под цвет клуба, оттенка с буквой «N» посередине со светящимися лицами игроков на фоне курящегося Везувия, но главное — с символом скудетто, решил: пора. Задумал он вещь чрезвычайно эффектную: в ночь, когда город будет праздновать завоевание первого в истории чемпионского титула своей командой, на тысячах балконов Неаполя зажгутся голубые фонарики...

В музыкальные магазины уже стали поступать первые сотни магнитофонных кассет и пластинок с записью «Гимна победителям», сочиненного Антонелло Ронди и Бруно Ланца. И за месяц до окончания турнира в квартирах зазвучала мажорная мелодия.

А фирма «Комер», затратив немалые деньги, купила право помечать свои изделия специальным клеймом. Теперь любители, а главным образом любительницы, носить колье, браслеты, кольца могли приобрести украшения с проштампованной на них эмблемой команды...

И вдруг крушение надежд? И с ними банкротство? Никому не понадобятся ни фонарики, ни серьги, ни кассеты? Что будет делать Антонио Матино — кустарь, забросивший свои горшки и тарелки и все силы отдавший изготовлению фарфоровых фигурок Марадоны? Кто будет заказывать в тратториях и ресторанах знаменитую пиццу «Марадона», за которую надо платить вдвое дороже? И как быть десяткам тысяч неаполитанцев, у которых вера в футбол, надежда на него и любовь к нему являются единственными «предметами» роскоши в убогих квартирах?

До следующего, 27-го тура оставалось две недели. Перерыв был связан с традиционными пасхальными каникулами. Два раза в год — на рождество и пасху — Италия замирает. Даже в футбол не играют.

Команда получила возможность оправиться после нокаута в Вероне, собраться с силами. Бианки увеличил нагрузки на тренировках. Наиболее верные поклонники приходили на стадион взглянуть, как готовятся к встрече с «Миланом» их любимцы. Джордано, Гарелла, Баньи, Муро, Брусколотти... Не было среди них только Марадоны.