Марионетка

– Продолжайте, миссис Ричмонд.

– Когда муж умер, я потеряла голову.

– Ну, я думаю, это не совсем так, поскольку о смерти вашего мужа никто ничего не знал.

– Я говорю правду. Если вы отказываетесь в это поверить, разговаривать дальше бессмысленно.

– Мы обсудим это позже, а пока продолжайте.

– Я была убеждена, что муж умер естественной смертью. Новое завещание ещё не зарегистрировано и не могло считаться законным. Я уже говорила, что вышла замуж не по любви, ставка шла на миллионы долларов. И я решила, что смогу получить наследство, скрыв на время его смерть.

– На мой взгляд, очень опрометчивое решение. Что вы собирались делать с телом мужа?

– Поскольку мы были в Нью-Йорке, задача облегчалась. Нужно только было отвезти его домой и продержать там день.

– А потом?

– Потом врач подписал бы свидетельство о смерти.

– Но это просто безумие. Думаете, врач не заметит, что он умер по крайней мере два дня назад?

– Все зависит от врача.

– Понятно. А где бы вы нашли такого сговорчивого врача?

– Мог бы помочь отец.

– Он знал, что случилось?

– Конечно нет.

– Тогда с чего вы взяли, что он мог помочь?

– Не знаю. Только на том, что он - мой отец. И разорять меня было не в его интересах. Он хорошо ко мне относился и помог бы выбраться.

– Так вы его ждали, когда приняли Мартина Лоумера?

– Разумеется. У меня в Нью-Йорке нет знакомых.

Стук машинки стих, пауза надолго затянулась. Стерлинг Кейн угрюмо уткнулся в стол. Что-то было не так, но Хильда не могла понять, в чем дело.

Другой полицейский, который все время молчал, достал тонкую итальянскую сигару, но умудрился сломать её между пальцев, и старательно избегал смотреть в сторону Хильды.

В комнате затаилась бомба; все это знали и ждали взрыва.

Наконец Стерлинг Кейн поднял голову и устало спросил:

– Вы настаиваете на истории с завещанием?

– Конечно. А что?

– По вашим словам, этот документ мог быть зарегистрирован, пока вы скрывали от закона смерть мужа.

– Что случилось? Почему вы со мной так разговариваете? Я уже говорила, мне и в голову не приходила мысль об убийстве мужа.

– Это верно, я просто забыл. Можете мне сказать, где хранится завещание?

– Откуда мне знать? Я никогда не вмешивалась в его дела.

– Успокойтесь, миссис Ричмонд. Вы себе противоречите. Всего минуту назад вы утверждали, что знали о новом завещании.

– Но это не одно и тоже.

– Итак, вы с трупом пересекли весь Нью-Йорк только для того, чтобы неизвестные вам юристы в неизвестной конторе спокойно занимались завещанием.

– Я сказала правду.

– Нет, миссис Ричмонд. Вы напрасно тратите время, вот и все. Но раз вы не сказали нам правду, это придется сделать мне: никакого завещания не существует.

– Это что ещё за новости?

– Нет никакого завещания, а значит не было причины таскаться с трупом мужа. Мы вернулись к исходной точке.

– Нет завещания? Что вы имеете в виду?

– Не следует нас недооценивать. Понимаете, когда погибнет такой видный человек, как ваш муж, один выслушивает мнение вдовы, а другой проводит расследование. Ваш брак, в котором, по-вашему утверждению, не было места любви, отдает неким душком, который нам интересен по нескольким причинам. Мы первым делом обратились к адвокатам мистера Ричмонда, и те не подтвердили вашей фантастической истории.

Хильда схватилась за горло и сделала отчаянную попытку прийти в себя. Она была потрясена жестокостью обрушившейся на неё правды.

– Но это невозможно! Вы совершаете ужасную ошибку. Я знаю точно, завещание было.

– Тогда в какой адвокатской конторе оно хранится?

– Не знаю!

– Не надо кричать, миссис Ричмонд.

– Должны быть другие юристы.

– Но они не занимаются делами вашего мужа.

– Но именно из-за этого я перевезла его на берег. Иначе зачем мне было это делать?

– Как раз об этом мы и хотели узнать, так же как и о причине его смерти, поскольку, следует признать, вы не слишком потрясены его убийством.

– С меня хватит! Перестаньте ходить вокруг да около. Вы уже решили, что я виновна, и не выпустите меня отсюда.

– Пока вы продолжаете рассказывать невероятные истории, доверять вам слишком трудно.

– Завещание существует. Мы часто с отцом его обсуждали. Как личный секретарь мужа, он был в курсе всех его дел. Именно он и должен был его зарегистрировать.

– Когда?

– В понедельник. Именно потому я и скрывала смерть Карла Ричмонда.

– Подождите, миссис Ричмонд. Вы проявили завидное хладнокровие и сумели провести весь экипаж яхты, но в то же время придерживаетесь детской версии о мистическом завещании, которое можно было зарегистрировать за несколько минут, словно наклеить на конверт марки. Неужели вам не понятно, что официальный документ ценой в миллионы долларов сопровождается ворохом различных документов, многочисленными согласованиями и бесконечными затратами времени. А по вашим словам, он вступает в силу, едва пересечет порог адвокатской конторы, после чего вы предъявите труп своего мужа. Именно так вам представляется это дело?

– Нет, совсем не так. Вы извращаете факты. По-вашему все это невозможно, но я говорю правду.

– Но в чем тут правда, если завещания просто не существует? Не стоит плакать, лучше расскажите, как все происходило на самом деле. Возможно, вы придаете слишком большое значение некоторым деталям. Может быть, кто-то воспользовался вашей доверчивостью и пытался вас одурачить?

– Завещание существует. Мне больше нечего сказать. Спросите у отца, он подтвердит. Именно он рассказал мне о нем.

– Мы спросим. Но перед этим все-таки объясните мне, зачем нужно было перевозить тело вашего мужа.

– Ради Бога, оставьте меня в покое...

– Успокойтесь, миссис Ричмонд, не надо нервничать. Чем раньше мы узнаем правду, тем скорее оставим вас в покое.

– Я хочу увидеться с отцом.

– Мы предоставим вам такую возможность, обещаю. А теперь отдохните и обдумайте все хорошенько. А мой долг обдумать другие вопросы, особенно один: зачем вы убили своего мужа?

– Замолчите!