Марионетка

Только один человек несмотря ни на что постоянно оказывал ему сопротивление - его жена.

Она вышла за него, как могла бы выйти и за нищего. Ее трудно было назвать красавицей или умницей, но она была предана ему душой и телом, обнаружив при этом удивительную верность и необъятные запасы нерастраченной нежности.

Да, за всю свою долгую жизнь ему так и не довелось встретить другую такую.

Он мог бы стать совсем другим, если бы не его окружение. Невозможно оставаться великодушным и справедливым, когда все остальные готовы ухватиться за любой компромисс, предать собственных родителей и взяться за самую грязную работу.

Распростертые у его ног, словно перед золотым тельцом, они продали ему свои души. В те далекие годы, когда Карл Ричмонд был ещё молод и далеко не мизантроп, он забавы ради стал выяснять, как далеко можно зайти с людьми. Всего пара попыток из простого любопытства, но с тех пор он уже не смог остановиться до самой старости, неразлучными спутниками которой стали цинизм и болезни.

Трудно винить его, что эти садистские развлечения доставляли ему удовольствие. На своей стодвадцатифутовой яхте, названной "Удача" в пику тем, к чьей судьбе это слово никакого отношения не имело, он круглый год мог бороздить моря и океаны, по нескольку месяцев не удосуживаясь взглянуть на пляску волн за двойными стеклами окон.

Иногда Карл, закутавшись в плед и с биноклем на шее, располагался на палубе, пытаясь пробудить в себе интерес к водной стихии, но сильные порывы ветра быстро его утомляли и он спешил ретировался в свою каюту.

В штормовую погоду его коляску ставили к буфету, а сам он лежал на огромной кровати, обложенный грелками и подушками. Ричмонд никогда не страдал от морской болезни и пользовался этим преимуществом.

Сейчас он направлялся из Нью-Йорка в Канн, где нужно было привести в порядок европейские дела и подобрать секретаря. Затем Карл намеревался бросить якорь на итальянской Ривьере, пройти вдоль побережья Далмации до самой Греции и ещё до зимы вернуться во Флориду. Но сейчас ему не терпелось добраться до берега и встретиться с окулистом. Не мог же он вечно промокать глаз носовым платком!

И в любом случае нужно было поскорее попасть хоть куда-нибудь, ведь у него кончились сигары.

Глава четвертая.

Узнав о прибытии яхты, Антон Корф решил, что в первый раз на борт лучше отправиться одному, проверить настроение хозяина и подыскать предлог для появления в его окружении Хильды.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы избежать нашествия репортеров, но разогнать толпу зевак, собравшихся на пристани поглазеть, как швартуется океанская яхта, было не в его власти.

Дожидаясь окончания этой процедуры, Корф с заднего сиденья лимузина был вынужден выслушивать комментарии досужей толпы, которые уже начинала действовать на нервы.

Наконец с яхты спустили трап, и он сумел первым подняться на борт. Там его приветствовал капитан, но Корф, не останавливаясь, поспешно направился в салон, и камердинер Карла Ричмонда сразу доложил хозяину о его появлении. Старику явно не терпелось его увидеть, он даже не заставил себя ждать.

– Подойдите сюда и скажите, что вы об этом думаете, буркнул он вместо приветствия.

Ничем не выдав удовлетворения от такого приема, Антон Корф наклонился и уделил воспалившемуся глазу ровно столько времени, сколько требовали приличия.

– Нужно связаться со специалистом по глазным болезням, медлить не следует. Я немедленно распоряжусь пригласить профессора Мори из Лозанны. Тогда он сможет вылететь ещё сегодня.

– Какая удача, что вы уже здесь! Этим ослам ничего не стоит уморить меня до смерти.

– Не волнуйтесь, завтра начнем лечение, уверяю вас. Как прошло плавание?

– Неплохо. Мы попали в довольно сильный шторм, некоторых из моих людей сильно укачало.

– Но как вы сами себя чувствуете?

– У меня ужасно болит глаз.

– Понимаю, но я имел в виду не это.

– А вы считаете, этого мало? Конечно, у вас ничего не болит.

– Я просто не так выразился.

– Ну, ладно. В каком состоянии дело Бремера?

– Все улажено, сэр. После должного убеждения он согласился на ваши условия.

– Вы не принесли сигар?

– Нет, но я немедленно распоряжусь доставить.

– Не стоит. Эти ослы опять купят какое-нибудь барахло. Займитесь этим лично.

– Хорошо, я привезу их сам. Что ещё можно сделать?

– Позаботьтесь о враче, он нужен мне срочно. Я не собираюсь задерживаться в Канне. Уладьте дела и возвращайтесь.

Антон Корф оставил бумаги на подпись, вернулся в машину и вернулся в отель. Не теряя времени, он заказал телефонный разговор с клиникой Мори в Лозанне и настоял на личной беседе с профессором. Наконец-то Корф нашел предлог для появления на сцене Хильды.

Когда секретарша объявила, что Лозанна на связи, Корф переключил разговор на личный телефон и объяснил профессору все, что от того требуется, а часом позже в его офисе появилась Хильда.

Он окинул её придирчивым взглядом. Перемена поражала. Стоявшая перед ним молодая женщина была не просто красива, в ней чувствовался настоящий класс. Породу за деньги не купишь.

– Вы готовы к встрече с женихом?

Она кивнула и улыбнулась.

– Должен вас предупредить, что выглядит он сейчас ужасно, но это даже к лучшему. Это послужить оправданием вашему появлению, ведь вам придется стать его сиделкой.

– Сиделкой?

– Да. У него опухоль на глазу, которая приносит массу неприятностей. Завтра из Швейцарии прилетает профессор Мори. Он осмотрит больного, назначит курс лечения и порекомендует взять сиделку. Нам придется перерыть весь город, но сейчас время отпусков и подходящую кандидатуру найти будет трудно. Дадим ему пару дней побушевать, это станет лучшей подготовкой к вашему появлению на сцене. К этому моменту он будет смотреть на вас, как на своего спасителя.

– Должна сразу предупредить, у меня нет ни опыта, ни медицинского образования.

– Тем лучше. Ему нужна вовсе не сиделка, а девушка, которая сможет его использовать в своих целях.

– Да, но как же его больной глаз?

– Профессор оставит подробные инструкции, перевязка проблем не составит. Его должны обслуживать лучшие специалисты, не говоря уже о слугах на все случаи жизни. Он слишком привык к этому и не доверит осматривать себя постороннему. Вы станете истинным украшением его окружения и необходимой добавкой ко всем лекарствам и мазям. Вы меня понимаете?