Марионетка

– Но вы знаете кто я?

– Карл Ричмонд, если я не ошибаюсь. Так было указано в списке.

– Разве вы не знаете, что я мультимиллионер?

– Ну и что?

– В ваших интересах присматривать за мной, а не за какой-то старухой.

– В самом деле? Мне платят обычную ставку, как и всем прочим, так что ваше состояние тут не при чем.

– Лицемерка, вам прекрасно известно, что я смогу заплатить раз в десять больше остальных.

– Нет, мистер Ричмонд.

– И вы не кривите душой?

– Нет, просто предвижу дальнейшее развитие событий, вот и все. Я не собираюсь дать вам помыкать мной. Вы будете платить обычную ставку и станете обычным пациентом, или я отправлюсь к следующему по списку. Надеюсь, мы поймем друг друга, мистер Ричмонд?

Старик недоуменно таращился на нее.

– Странная женщина, - буркнул он, разворачивая свою коляску.
– Ну, раз вы здесь, приступайте к делу.

– Именно это я и собираюсь сделать. Где предписания врача?

– У моего секретаря. Вы представитесь, или мне придется подзывать вас свистом?

– Мужчины часто свистят, когда я прохожу мимо, а зовут меня Хильдегарде Майснер.

– Моя соотечественница?

– Я немка, уроженка Гамбурга.

– Мне это нравится, будем говорить по-немецки.

– Как вам угодно.

– Какого черта вы делаете во Франции?

– А вы?

Он покосился на нее, побагровев от ярости. Но Хильда ему улыбнулась, и невольно Карл Ричмонд ответил тем же.

– Мне сразу приступать к работе, или я смогу сначала распаковать вещи в своей каюте?

– Останьтесь. У вас ещё будет масса времени.

Сидя лицом к окну и не отводя глаз от её отражения в стекле, он сказал:

– Расскажите про Гамбург. Я там не был с тридцать четвертого года. Но, пожалуйста, по-немецки.

Хильда была удивлена происшедшей переменой и про себя отметила, что из-за его сентиментальности с ним будет нетрудно управиться.

Глава пятая.

Несколько часов спустя, облокотившись на перила рядом с Корфом, она делилась своими впечатлениями.

Каннская гавань медленно растворялась в темноте.

– Вы все сделали правильно. Он говорил о вас.

– И что сказал?

– Да ничего особенного. Не теряйте голову. За вами пока наблюдают. но раз вы все ещё здесь, значит первое знакомство прошло успешно. Между прочим, вы не страдаете морской болезнью?

– Не думаю, а что?

– Жаль, если вам придется оставаться в своей каюте. Мы редко заходим в порты и долго там не задерживаемся. Я принес таблетки, на всякий случай принимайте их несколько раз в день.

– Вы продумали все до мельчайших деталей, - улыбнулась Хильда.

– Не давайте ему курить. Это может оказаться нелегко, но доктор Мори очень озабочен. Не забывайте, играя в шахматы, вы должны давать ему выиграть. Не каждый раз, а то он сразу заметит подвох, но достаточно часто.

– Я думаю, с ним будет нетрудно справиться. Он просто испорченный сентиментальный ребенок.

– Не слишком полагайтесь на первое впечатление.

– Вы знаете, мне целый час пришлось рассказывать ему про Гамбург. Все, до мельчайших подробностей.

– Позвольте сразу заметить, что вы ошибаетесь, и он слушал вас совсем не из-за сентиментальности. Он просто проверял вашу легенду. Вот и все.

– Кто вам сказал?

– Он сам.

Хильда некоторое время смотрела вдаль, потом вздохнула:

– Может быть, так оно и лучше.

Жизнь постепенно налаживалась. Хильде до сих пор ни разу не приходилось выходить в море, но новый образ жизни ей понравился. Громадный плавучий дворец приводил её в восхищение, её каюта была образцом комфорта и хорошего вкуса. Хильда вставала рано утром, прогуливалась по палубе, потом завтракала с офицерами и принимала на корме солнечные ванны. Незадолго до полудня она возвращалась в каюту и переодевалась, чтобы нанести визит Карлу Ричмонду, который ещё только вставал с постели. Она помогала ему переодеться и беззаботно болтала, пока делала ему маникюр.

Он просил делать это именно Хильду, хотя особой за ней не числилось. Скорее, это было лишь уловкой чтобы почаще бывать в её обществе, не признавая, что оно ему приятно.

В то утро, опустив руки в мыльную воду, он выдавил тусклую улыбку и обратился к ней довольно дружелюбным тоном:

– Знаете, что вы сейчас сделаете?

– Нет.

– Дадите мне ключ, который лежит у вас в кармане.

– И что вы собираетесь с ним делать?

Карл Ричмонд выдавил несколько невразумительных звуков, которые можно было принять за смех.

– Мне нужно кое-что достать из буфета.

– Сигары?

– Вы слишком любопытны, дорогая. Послушайте, давайте заключим сделку: вы даете мне ключ, а я вам новую симпатичную стодолларовую банкноту.

– Вы прекрасно знаете, врач вам запретил.

– Но я же не говорил, что мне нужно взять из буфета сигары.

– Верно, но мне нетрудно догадаться.

– Обдумайте предложение, моя дорогая. Все останется между нами. За совершенно бесполезный ключ я дам вам сотню долларов, и делайте с ней, что хотите.

– Уговоры напрасны, мистер Ричмонд. Вы теряете время.

– Проклятая идиотка!
– взорвался старик.
– Только подумайте! Если не отдадите, я позову слуг и заставлю взломать дверцу буфета. Коробка с сигарами будет моей, а вам не достанется ни цента.

– Как вам будет угодно.

– Вы согласны?

– Я не дам ключи, можете звать стюарда. Прикажите взломать буфет, возьмите сигару и курите её. Сегодня же вечером вам станет плохо, но тогда прошу меня не беспокоить.

– Не стоит так нервничать. Можно договориться по-другому. Я понимаю, с моей стороны не слишком удобно предлагать вам деньги. С такой женщиной, как вы, можно уладить вопрос совсем иначе.

Он резко развернул коляску, проехал в салон, открыл шкафчик, достал из него большую шкатулку, положил её на колени и вернулся к Хильде. Она бесстрастно наблюдала за его действиями.

С видом заговорщика Карл Ричмонд расстегнул жилет, потом рубашку и извлек ключ, висевший на длинной цепочке. Он щелкнул замком и приподнял крышку, наблюдая краем глаза за реакцией.

Шкатулка была внутри обита бархатом, её содержимое оказалось грудой браслетов, колец, ожерелий и платинового гарнитура с драгоценными камнями. На старческих коленях лежали настоящие сокровища Али-Бабы. В довершение картины он запустил в них свои скрюченные ревматизмом пальцы, и камни заиграли.