Мародеры
Шрифт:
Я подошел к углу здания и осторожно выглянул из-за него. Черт, как же мне сейчас не хватало того самого тепловизора, стоящего на АУГе. Он-то и днем работал отлично, а сейчас тем более. Даже если кто-то спрятался — я бы его засек.
Но чего нет, того нет…
А еще подумалось мне, что я кретин. На кой черт я взял с собой этот недоделанный револьвер? Есть ведь нормальный пистолет, чего с ним не пошел?
Видать не только руку повредил, но и башкой ушибся — соображаю туго.
Как бы там ни было, а засады я не обнаружил, зато нашел машину.
Стояла
Была там кровь или нет — на грязной мокрой земле я разглядеть не мог. И вот вопрос: что дальше? Тачка даже на вид вполне себе в порядке. И это хоть и не джип, но и не голимый союзный «таз», от которых меня откровенно тошнит.
И что делать? Выйти «внаглую» как-то боязно. Уж больно открытое место. С другой стороны тзомби тачку не водят, а если меня кто-то поджидает, то он ведь должен как-то контролировать ситуацию, наблюдать за мной? Но наблюдателя не видно.
Я сделал шаг, и камушки под ногой тихонько зашуршали, заставив меня поморщиться. Вот и демаскировался.
Однако от сарая вдруг послышался чей-то жалобный голос.
— Здесь есть кто-то? Помогите! Прошу, помогите! Я ранен! И я безоружен!
Я замер, раздумывая, как поступать дальше, а голос продолжил молить о помощи.
Все же, мы с Вовой еще не успели оскотиниться даже несмотря на все случившееся, поэтому проигнорировать зов о помощи я не мог.
Тем более голос был слабым, звучал с надрывом, так что я решился. Быстро вышел из-за своего укрытия, наведя ствол револьвера на дверной проем. Доброта добротой, но я не настолько наивен.
В глубине сарая я увидел нечто, походившее на человеческий силуэт.
Лежал он под стенкой, в окровавленной одежде. Оружия я не заметил, а потому…
Я быстрым рывком пересек открытое место и прижался к стене возле приоткрытой двери. Перехватил поудобнее револьвер, держа его у пояса, и резко шагнул внутрь, оборачиваясь направо-налево. Но никто не стоял за дверьми.
Не убирая револьвер, я подошел к телу. Молодой паренек лет двадцать на вид. Лицо землистого цвета, глаза запали, руки лежат безвольно, никакого оружия в них нет.
Вся куртка спереди покрыта побуревшей кровью. Лежит, не шевелясь, лишь грудь вздымается, показывая, что он еще жив. Я склонился над телом, пытаясь распахнуть на его груди одежду и осмотреть рану. И в этот момент глаза «раненного» широко раскрылись, демонстрируя мне суженный до булавочной головки зрачок и абсолютно стеклянный взгляд, равнодушный и пустой. Миг, и что-то острое ударило меня в грудь с правой стороны, со скрежетом пройдя по висящему на груди биноклю и легко протыкая тонкую ткань. Боль пришла через мгновение, такая же острая, как и лезвие вонзившегося в меня клинка. Мелькнуло понимание, что этот урод приныкал нож в соломе, на которой лежал, и только я приблизился — просто вогнал его мне в грудь.
Пока я осознавал, что произошло, последовал страшный удар лбом в переносицу, ломающий мне нос и заставляющий захлебнуться кровищей, хлынувшей в горло.
Попытка вдохнуть успехом особо не увенчалась, мне не хватало воздуха и что-то клекотало в груди. Я размахнулся слабеющей рукой, пытаясь врезать
уроду по голове тяжелой рукоятью револьвера, но он с силой, которую трудно было ожидать от такого тощего задохлика, перехватил мою руку и выдрал револьвер из пальцев, после чего сам врезал мне рукоятью моей же пушки в лицо, рассекая еще и бровь.Я завалился на спину. Сил на сопротивление уже просто не было. Кровь из сломанного носа потоком текла в глотку, заставляя меня буквально захлебываться. Я булькал, хрипел и пытался хоть чуть-чуть вдохнуть воздуха, но воздух упорно не хотел попадать в легкие.
Урод встал надо мной в картинную позу, вытянув руку с револьвером, и растянул на своей мерзкой роже не менее омерзительную улыбку. Целясь мне в лоб, он гнусавым, ехидным голосом поинтересовался:
— Ну что, мусорила поганый? Сожрал, а? Всех вас, сук, ненавижу! Всех передавлю по одному! Сейчас тебя, а потом и дружка твоего.
— Кхр-р-рк-к-к-х-х, — я с трудом нашел в себе силы ответить. — Я не мент!
— Да конечно, — засмеялся ублюдок. — Расскажи мне! Кто-то стуканул и вы приперлись, да? Или же сидели, ждали, чем все закончится. Я все знаю! Знаю, что вы, козлы, специально караулили, пока я эту парочку уродов порешу, и сразу нарисовались. Вы всегда так делаете, так что мне не заливай! Говори, как следили за мной? Что, с горы, камерой? Или стуканул кто? Кто? Где эта гнида? Говори, мусор поганый, или порешу! — он чуть не визжал, а руки ходуном ходили, настолько он был зол.
— Мук-хх-жик, ты кх-х бред-и-шь…какие спутники, ты что, не видел, что творится? — прохрипел я. — Нет больше ментов, и я без…кх-х…поняти… с кем у тебя там разборки были… Я не…кх-х…мент…
— Да что ты мне тут лапшу вешаешь, не мусор он! И часа не прошло, как вы явились. Отследили? Говори, как? Нычку мою нашли? Пасли тут, да?
Я хотел что-то еще сказать, ну хоть как-то потянуть время, но понял, что это бесполезно — парнишка то ли умом тронулся, то ли под чем-то… Похоже, что угроза милиции-полиции у него была навязчивой идеей, и он на ней зациклился целиком и полностью.
Где-то совсем рядом загрохотали выстрелы, и нарик начал испуганно озираться, задергался.
Это был идеальный момент, чтобы на него напасть, но вязкая чернота, начавшая заполнять обзор, туманила взгляд. Сейчас я смотрел на мир будто через трубу, которая с каждой секундой сужалась все больше и больше, а в центре ее был ствол моего револьвера, нацеленного мне же в лицо. А мое собственное тело совершенно не хотело меня слушаться. Не было боли, не было усталости, я будто был заперт в теле, управлять которым не могу или не умею.
Наркоман тем временем со щелчком отвел курок назад, и я практически почувствовал, как его палец прожимает спусковой крючок. Револьвер полыхнул огнем, и я ощутил, как кусок свинца обжигает мне левую сторону головы прежде, чем мое сознание окончательно погасло.
Глава 17
Скорая помощь
Вова
Тварь, нырнувшая в дом, была не только быстрой, она была еще и умной. И Вова не сомневался, что это была та самая тварь, что встретилась им на лесопилке.