Мастер печали

– Я стояла за дверью, Аннев, и слышала все, от первого до последнего слова. Я знаю, что Фин с Кентоном у тебя в подчинении и вы трое едете в Банок. Еще я слышала, что сказал тебе отец после того, как эти двое ушли.

– Как, и это тоже? – Аннев покраснел, представив, как Маюн прячется в темном коридоре, как подслушивает их с Тосаном разговор, прильнув к двери кабинета, и еще сильнее сжал кольцо.

– Маюн… Я ведь так и не отдал тебе твой подарок.

Язык его совсем не слушался, словно норовил прирасти к нёбу. Аннев поднес было руку к груди, решив заменить золотое кольцо на кольцо обещания, спрятанное в кармане, однако в последний момент передумал, вытянул руку вперед и разжал кулак.

– Счастливого Регалея.

Маюн, ахнув, зажала ладошками рот.

– О, Аннев! Это… – Она умолкла на полуслове, глядя то на молодого человека, то на кольцо. – Мастер Аннев, что вы хотите этим сказать?

«Проклятье, – вдруг подумал он. – А и правда – что? Я прошу ее стать моей невестой или женой?»

– Это кольцо обещания, – пробормотал он.

Маюн приблизилась к нему:

– И что именно оно обещает?

Аннев окинул быстрым взглядом владения Шраона и улицу. Убедившись, что никто их сейчас не видит, он схватил Маюн за руку и потащил за собой под навес кузницы. Там, у остывающего горна, он встал на одно колено и надел кольцо на тонкий пальчик девушки. Маюн чуть ли не приплясывала от счастья, а глаза ее светились, словно две яркие звезды. На секунду Аннев испугался, что кольцо окажется мало и причинит девушке боль, однако оно скользнуло так легко, будто всегда украшало эту изящную ручку. Аннев выдохнул и, чувствуя, что сердце его вот-вот выскочит из груди, произнес:

– Маюн из Шаенбалу, дочь Тосана, старейшего из древних, ты выйдешь за меня замуж?

– Да! – задыхаясь, вымолвила она, и хотя голос ее искрился смехом, глаза блестели от слез. – Я выйду за вас замуж, мастер Айнневог.

Она дернула его за руку, поднимая на ноги, и, глядя ему в глаза, притянула к себе и поцеловала. Сначала их губы тесно прильнули друг к другу, но уже в следующее мгновение поцелуй стал мягче, нежнее. Аннев наклонился, обнял ее, действуя, как и она, неуверенно и скорее по наитию, нежели со знанием дела.

Когда они разомкнули объятия, у Аннева кружилась голова, и чувствовал он себя немного неловко.

– Ты пахнешь клубникой, – сказал он и тут же об этом пожалел.

– А ты – сладким хлебом, – рассмеялась в ответ Маюн, заражая смехом и Аннева.

Она снова опустила глаза на кольцо и на сей раз рассмотрела его более внимательно.

– Пока лучше никому об этом не рассказывать, – произнесла она, вертя кольцо на пальце. – Будем делать вид, что ты просто ухаживаешь за мной, пока отец не даст благословения.

Аннев улыбнулся, обрадованный, что Маюн так легко отнеслась к его предложению.

– Замечательная мысль. И ты замечательная!

Он взял ее личико в ладони, его голубые глаза встретились с ее бледно-зелеными, и молодые люди снова поцеловались, а когда отстранились друг от друга, то сделали это с большой неохотой.

– А вот сейчас получилось намного лучше, – прошептала Маюн.

– У меня это впервые, – смущенно признался Аннев.

– Я так и поняла. – Глаза девушки сияли. – Но ты быстро учишься.

– Постой… Ты что, уже с кем-то целовалась?

Маюн посмотрела на него, слегка наклонив голову, и звонко рассмеялась:

– Мастер Айнневог. – В ее голосе слышался шутливый упрек. – Вы что, сомневаетесь в моем благочестии?

Аннев, вспыхнув до корней волос, энергично замотал головой:

– Что ты, я только…

Маюн снова засмеялась и прижала пальчик к его губам.

– Да я просто дразню тебя, Аннев. Я никого еще не целовала… вот так.

– Мне пора, – нехотя произнес Аннев. – До отъезда в Банок нужно уладить кое-какие дела.

Маюн кивнула. В лучах заходящего солнца она выглядела еще красивее.

– Вернись живым и невредимым. Пока не вернешься – я глаз не сомкну.

Она подалась вперед. Аннев ожидал получить еще один поцелуй, но она лишь быстро чмокнула его в щеку.

– Вернись ко мне, мастер Айнневог.

С этими словами она выпорхнула из-под навеса кузницы, и ее поглотила толпа горожан, вновь заполнившая площадь.

Аннев смотрел Маюн вслед, пока ее фигурка не исчезла в здании Академии. Потом обернулся, ища глазами Шраона. Но кузнеца нигде не было.

Невелика беда. Аннев уже достаточно наслушался о Баноке, пока помогал Шраону в кузнице, так что навряд ли узнал бы сейчас что-то новенькое. Шраон и о Янаке что-то рассказывал, правда, ничего особо запоминающегося. Аннев вздохнул и помчался в сторону часовни.

«Мастер печали… – вертелось у него в голове. – Мастер Айнневог. Аннев де Брет и… Маюн де Брет?»

Он представил себе, как они с Маюн живут в собственном доме, потом – как путешествуют вместе с Содаром, – и едва не рассмеялся от счастья. Даже если не получится совместить и то и другое – он будет рад любому варианту. Главное, чтобы Маюн была рядом.

Глава 50

Когда Аннев добрался до часовни, он уже едва держался на ногах. Счастье по-прежнему переполняло его, и в то же время накопившаяся усталость давала о себе знать.

Содар постарался на славу, украсив часовню лучшим из того, что они приберегли для последней службы Регалея. Аннев с улыбкой рассматривал яркие покрывала с изображениями посоха и флейты, накинутые на спинки скамей, и свисающие с потолка деревянные луны и звезды.

В часовне царил особый уют, хотя сейчас тут было безлюдно. На последнюю праздничную службу приходят лишь самые набожные, да и те до заката солнца не появятся. Остальные же отправятся прямиком на площадь, где развернется главное веселье с танцами и вкусными угощениями. В кои-то веки Аннев, избавленный от обязанностей в часовне, мог присоединиться к празднующим, однако вышло так, что именно в эту ночь новые обязанности вынуждали его покинуть Шаенбалу.

Колени у Аннева подогнулись, и он схватился за спинку ближайшей скамьи. Ему удалось поспать всего четыре часа, а этого явно недоставало, чтобы полностью оправиться от потрясений, свалившихся на его долю за последние два дня. Если кратко, то за это время он успел провалить Испытание суда, убить ведьму и ее чудовищных прислужников, стать мастером-аватаром и сделать предложение – и поцеловать! – Маюн. А еще он теперь деревенский священник, и об этом ему предстоит рассказать Содару, как и о том, что сегодня его отправляют за артефактом в компании двух мальчишек, которые до смерти его ненавидят.

Аннев добрел до двери, ведущей в домик священника, взялся за ручку и, помедлив, вошел в кухню.

Содар сидел за столом, склонившись над своим переводом Спеур Дун. Его церемониальное одеяние, усыпанное звездами, лежало на соседнем стуле. Священник поднял взгляд от манускрипта, увидел Аннева, и его лицо, и без того восторженное, засветилось от радости.

– Аннев! Вот уж не думал, что тебя сегодня отпустят ко мне. И что это на тебе?

Аннев не смог сдержать довольной ухмылки.