Мастер силы

– Да я пальцем не притронулся!
– Емельян Павлович старался держаться непринуждённо, но чувствовал себя неловко.
– Просто у девушки оказались некачественные колготки. Вдруг взяли и поехали.

– Ага. И юбка, значит, тоже некачественная? Это, поверьте, было уж совсем лишним. Я понимаю возмущение Екатерины. Судя по впечатлениям Александра…

– Слушайте, - Леденцов приложил руки к желудку, - ни на что я там не смотрел! Ей-богу. У меня башка трещала, как спелый арбуз. Кстати, есть ли у нас какая-никакая аптечка?

Иван Иванович оторвался от мануальной беседы, внимательно посмотрел на Леденцова и выудил из-за дивана бутылку янтарной жидкости.

– Это отличное средство против головной боли, - сказал он, протягивая ёмкость Емельяну Павловичу.

– "Ви-Эс-Оу-Пи", - простонал Саня.
– Ой, что-то у меня тоже резко начались боли в области мигрени!

– Не опережайте события, - посоветовал Портнов, наблюдая, как ловко Леденцов справляется с пробкой, - ваша головная боль будет только утром. Сейчас мы займёмся глубокой разведкой.

Саня застонал с новой силой. Емельян Павлович тем временем припал к горлышку. Это был не просто дорогой, а ещё и очень хороший коньяк. Голова немного просветлялась, но продолжала гудеть.

– А что ж вы думали?
– заметил Иван Иванович.
– Серьёзный противник обеспечивает серьёзную головную боль. Во всех смыслах. Девицу, с которой вы так невежливо обошлись, хорошо готовили. И не один год.

– Кто?
– Емельян Павлович наконец оторвался от горлышка и начал шарить взглядом в поисках бокала.
– Ваши коллеги?

Портнов не стал развивать тему.

– Посмотрим, - сказал он.
– Александр, вы готовы?

– Есть хочу!

– Голод обостряет чувствительность. Вы, Емельян Павлович, пожалуй, ступайте. Вам нужно выспаться. Да и Катерину не лишне было бы успокоить. А мы… Алена Петровна! Голубушка! Почтите нас своим обществом.

Заведующая появилась с секундной задержкой. По пути из ванной она швырнула в Леденцова испепеляющий взгляд. Емельян Павлович отхлебнул последний разок, поставил бутылку на тумбочку и отправился утешать Катеньку. Из комнаты донёсся обречённый голос Сани:

– Я не вижу ваших рук!

Через полчаса уговоров зарёванную Катеньку удалось выудить из ванной. Проходя мимо комнаты, она вмиг забыла свою обиженность и дёрнула Леденцова за рукав:

– Палыч! Что это с ними?

Чтец мыслей Александр с одухотворённостью огородного пугала торчал посреди комнаты. Глаза его были невидяще расширены, а нос описывал периодические дуги из стороны в сторону. Со стороны казалось, что Саня - особый нюхательный радар. У его подножия сидели Иван Иванович с Алёной Петровной и держали Санины пальцы за самые кончики.

– Глубокая разведка!
– пояснил Емельян Павлович и на цыпочках двинулся к тумбочке, на которой все ещё красовалась бутылка "Хенесси".

– Тронешь коньяк, - замогильным голосом объявил Саня, - прибью!

Леденцов развернулся и так же на цыпочках двинулся к выходу.

В номере Катенька устроила мужу выволочку по всем правилам супружеского искусства. Емельян Павлович изображал раскаяние из последних сил. Он и сам был не в восторге от своей выходки. Раздеть постороннюю женщину на глазах у собственной жены… Пусть даже не руками, суть от этого не менялась. Было противно и неудобно.

Катенька, видя, что Леденцов валится с ног, из чистой мстительности заявила, что нужно сходить к Ивану Ивановичу и узнать планы на завтра. Емельян Павлович начал уже раздеваться, но скрипнул зубами и согласился.

Процесс выкачивания информации из безалаберной Саниной головы уже закончился. Сам транслятор потягивал коньяк, развалившись в широком кресле. Увидев Емельяна Павловича, он торопливо припал к горлышку. Портнова не было видно, но в ванной работал душ.

– Давай не будем ждать, - без особой надежды предложил Леденцов, - утром все узнаем.

– Нет, мы останемся и подождём.

Саня понял, что заветный "Хенесси" у него никто отбирать не собирается, и решил поддержать беседу.

– Катюша, ты не переживай, - сказал он с непозволительной фамильярностью.
– У тебя фигура лучше, чем у той девчонки. И ноги тоже.

Леденцов почувствовал, что добрался до пределов самообладания. Он даже не стал никого уговаривать, просто поднялся и пошёл к выходу.

– Вот у мужа спроси, - продолжал Саня, - он её внимательно изучил. Но бедра у тебя куда симпатичнее.

Емельян Павлович остановился. Он надеялся: если оцепенеть, то он сможет удержаться.

– Но твой почти и не смотрел, - Саня, видимо, слишком увлёкся коньяком и не вчитывался в мысли Леденцова.
– Так, глянул пару раз, и все.

"Какого чёрта он себе позволяет, - Емельян Павлович понял, что не удержится, и ему сразу стало легче.
– Он мальчишка, пацан, который только и умеет подсматривать в чужие головы. А я… Я Мастер силы!"

Он обернулся и дождался, пока Саня поднесёт горлышко бутылки к губам. Катенька стояла, сжав кулачки.

Чтец мыслей закашлялся.

– Не надо, - попросила Катенька, - он просто болтун, Палыч! Пожалуйста!

Саня все кашлял. Напрасно Катенька молотила его по узкой спине - он никак не мог вытолкнуть из себя несколько глотков коньяка. Пару раз ему это почти удалось, и тогда Саня пытался что-то произнести, но снова захлёбывался в кашле.

– Если вы решили его убить, - подал голос Портнов, - то это можно сделать и побыстрее. Если наказать… Кажется, Александр уже все понял.

Леденцов вздрогнул. Он не успел заметить, когда Иван Иванович вышел из ванной. Емельян Павлович усмехнулся и расслабился. Чёрная, бьющая фонтаном ненависть постепенно ослабевала.

– Сволочь ты, - просипел Саня, - и гад.

– Это он шутит!
– Катенька схватила мужа за руки, как будто именно они были сейчас самыми опасными у Леденцова.
– Я тебя люблю, хороший мой! Успокойся.

– Я спокоен, - сказал Емельян Павлович, - пошли.

Катенька замолчала и двинулась за мужем.

На сей раз он не чувствовал никаких угрызений совести - только мрачное удовлетворение. И очень хотелось спать.

7

Сначала Емельян Павлович не понял, кто его будит. Для коридорного мужик был слишком солиден и слишком дорого одет. Черты лица были смутно знакомы, но такой идеально выбритый череп Леденцов наблюдал точно впервые.