Мастера иллюзий

Артем встал с постели и запахнулся в одеяло, как патриций в тогу.

– А скажите мне, дедушка, как поскорее выбраться отсюда?

– Почему ты думаешь, что я стану помогать тебе? – спросил библиотекарь, заложив книгу закладкой.

– Да хотя бы потому, что оторвались наконец-то от чтения. К тому же вы слышали наш разговор и, сдается мне, не во всем согласны с вашим повелителем.

– Ошибаешься, дуал, он мне как сын, но ты прав в другом: Балдур кое-где заблуждается, и серьезно. Это я разбаловал его. Иногда расшалившихся детей надо наказывать, чтобы они выросли достойными людьми и не натворили глупостей, вот только когда любишь, понимаешь это слишком поздно…

Исповедь старика прервал грохот с улицы. В комнате потемнело, точно задернули шторы. Выглянув в окно, Артем увидел облако пыли, заслонившее солнце. Надрывался громкоговоритель, из боковых дверей во двор сыпались солдаты в песочной форме. Где-то застрекотал автомат.

– Если не ошибаюсь, штурма дворца не было уже лет двести, – задумчиво проговорил старик. – Хоть какое-то развлечение кроме книг. Если твои друзья не совсем глупцы, это отвлекающий маневр. Хм, а мне Аллах дает знак… что ж, пойдем, думаю, всё-таки надо помочь тебе. Я покажу ход наружу.

Не веря своему счастью, Артем бросился за библиотекарем. В голове пульсировало: его не бросили, друзья пришли за ним! Старик отодвигал пыльные портьеры, открывал скрипучие двери, Артем потерял счет поворотам, когда его проводник остановился и указал в темный лаз.

– Через него ты попадешь на конюшню, примыкающую снаружи к дворцовой стене.

– Спасибо огромное, вы мне очень помогли!

– Прежде всего себе. Поступай, как знаешь, дуал, но прошу: если у тебя появится шанс убить Балдура, не делай этого. Он еще может исправиться.

– Хорошо, – кивнул Артем, думая о том, что вряд ли его сил хватит когда-нибудь, чтобы тягаться с грандмастером иллюзий.

– Спасибо за данное слово, а вот моё ответное: Балдур когда-то также прошел дорогой мертвых, а Вобер нет. Понимаешь, что это значит?

– Неужели я тоже могу стать грандмастером? – спросил потрясенный Артем.

– Именно. А теперь иди и помни о своем обещании.

Артем сунулся в лаз, но в последний момент замешкался.

– С вами ничего не случится?

– Не беспокойся. Балдур испорчен, но не настолько, чтобы угрожать своему учителю.

Глава 20 Джидда-Мекка.

…Смолин нырнул в толпу и стал невидимкой, белый ихрам сделал его неотличимым от тысяч паломников, бредущих по степи. На это и рассчитывал Павел – беглецы не заметят погони и не откроют огонь, что в таком скоплении народа чревато. Не успел майор порадоваться своей предусмотрительности, как скривился, будто раввин при виде атеиста. Его напарника жертвы явно не тревожили – Ломов пер вперед катком по дороге, расталкивая паломников, точно ледокол торосы, и плевать хотел на скрытность. Полицейский джип отстал, прикинувшись гражданским транспортом, но даже выключенная, люстра на крыше сразу выдавала принадлежность автомобиля к органам правопорядка. Смолин чертыхнулся и побежал, лавируя меж бредущими фигурами. Надо молить бога, чтобы беглецы были всецело заняты ремонтом мотоциклов и не смотрели по сторонам.

Паломники с интересом взирали на сорокалетнего мужика, бегущего по сорокоградусной жаре. Многие освобождали путь и со значением тыкали вслед, обращаясь к спутникам – видишь, как человек торопится исполнить хадж? То-то же, понимать надо.

Проявляя чудеса ловкости, Павлу удалось таки оставить Шрека позади. Забирая вправо, майор по прикидкам уже отсек беглецов от степи и теперь сбавил ход, восстанавливая дыхание. Мелькнул в белом мареве черный мазок. Смолин на ходу достал убранный было пистолет и в ритм с идущими приблизился к мотоциклам. Паломники загодя обходили брошенные в луже масла байки, стараясь не запачкать белоснежные одежды. Павел огляделся по сторонам, даже подпрыгнул несколько раз, но везде видел только равнодушные лица и никакого следа беглецов. Со стороны дороги подоспел отдувающийся Шрек и с ходу бухнул:

– Что?! Упустили?

– Ты когда-нибудь на зверей охотился? – в свою очередь спросил майор.

– Не доводилось, а причем тут это?

– К добыче подкрадываться надо, а не переть буром.

– Ну вот, опять меня виноватым сделали! – Ломов утер куском ихрама обиженное лицо и буркнул: – Что теперь?

– Думаю, они сменили облик, как делал это Вобер, но мы-то знаем их цель. Очки не потерял?

– В машине.

– Хорошо. На джипе мы прибудем в Каабу раньше и устроим засаду. Пошли, я так пить хочу, что даже твою буржуйскую колу готов попробовать.

Вернувшись в автомобиль, Смолин заставил Ломова нацепить очки с одним стеклом и глазеть по сторонам – вдруг увидит беглецов?

– Этим людям явно помогает иблис! – заявил Магомет.

– Да и не люди это вовсе, – сказал Смолин, но объяснять водителю ничего не стал.

Дорогу вновь запрудили паломники, джип еле продвигался в людском море. Ломов ерзал на задних сидениях, выглядывал в люк, надеясь заметить байкеров, и нервничал всё больше:

– Если так дальше будем тащиться, они нас пешком обгонят!

– Радуйся, что мы на колесах, да и хадж сейчас стал намного либеральнее. Ещё век назад путь к святым местам занимал годы, – заметил Смолин. – Последние километры до Мекки верующий должен был проползти на коленях, а лучше на животе.

– Да ладно?! – удивился Шрек.

– Да-да. Чем сильнее человек страдал по дороге физически, тем паломничество было эффективнее, – продолжил Павел, сдерживая усмешку. – Самый зачёт – если умирал в пути. Это сразу пропуск в рай.

Ломов притих и до конца путешествия молча смотрел в окно, прихлебывая колу. Как он и предсказывал, въехали в Мекку затемно. Автомобиль оставили у полицейского участка, где им обещали приготовить комнату, ввиду полного отсутствия мест в гостиницах города. Смолин решил осмотреться, Ломов покорно зашагал следом, а Магомет отлучился навестить брата, но что-то подсказывало майору, что доклада водителя ждут в одном из неприметных особняков, где обожают устраивать свои штаб-квартиры различные спецслужбы.

Вопреки ожиданиям майора Мекка ничем не отличалась от других арабских городов. Павел напрягал воображение, чтобы испытать душевный трепет – всё-таки в каком-то из этих домов родился основатель ислама пророк Мухаммед, но особого успеха в этом не достиг. Толпа становилась всё плотнее, майор чувствовал уже не только локоть товарища, но и его горячее дыхание – Ломов тихо матерился. В конце концов майор споткнулся о чью-то спину и остановился, всё пространство впереди заполнили молящиеся.

Перед ними открывался центр Мекки, он же – центр Саудовской Аравии, он же – центр всей исламской цивилизации. Все мусульмане мира, расстелив коврики, сейчас молились, повернувшись в эту сторону, но особого волнения Смолин – хоть убей! – не испытывал. Ведь так всегда и бывает, рассматриваешь, к примеру, с детства в книжках пирамиды и Сфинкса, а потом приезжаешь в Египет – и плачешь от разочарования. Пирамиды низенькие, а Сфинкс – с церетелиевского коня на Манежной, и аборигены приставучие – никакой древнеегипетской культуры поведения.

Изрядно потолкавшись, полицейским удалось пробиться к Священной мечети. Вот тут Смолина наконец-то проняло – и качественно. Вокруг Каабы ходили круг за кругом, не останавливаясь, тысяч пятьсот паломников. Многие плакали навзрыд от счастья, остальные громко молились. Майор почувствовал, как его увлекает этот поток чистой веры, и уже не особенно сопротивлялся, начиная вспоминать прочитанные когда-то суры Корана, когда его выдернул в грубую реальность Шрек:

– Павел Аркадьевич, а чего они все вокруг камня ходят? Что в нем такого?