Мастерская Бога
Шрифт:
Веселый Сталин
С чужим ребёнком на руках.
Но было.
Было и другое -
В нелегкой участи своей
Не видел Сталин по полгода
Своих:
И дочь, и сыновей.
Он твердо знал
Страна ... Россия
Теперь
Сплошной людской разор.
И Сталин, напрягая силы,
К ней обращал тяжелый взор.
Отныне будничные даты –
Дни нашей жизни
Потому
Мы, работяги и солдаты,
Принадлежать должны ему.
Одна для всех легла дорога
Рви жилы,
Словно
Отбрось ненужные тревоги.
Так жил мужик...
А что мужик?..
Забит до умопомраченья,
Подобно древнему рабу,
Он верил здесь
В предназначенье, -
Всевышним данную судьбу.
Он внятно видел -
Смерть косила
Людей в деревне наповал.
А хлеб насущный,
Взятый силой,
В казне эпштейновской
Сгнивал.
Он знал,
Кайлою яму роя,
Ложась
Под пышных флагов сень:
«Мы наш,
Мы новый мир построим,
Кто был ничем,
Тот станет всем...»
Работа -
Не было конца ей –
Просторно было ей тогда.
Словам же тесно...
К ним сердцами
Мы прикипели в те года.
Вождь слово рек.
И без предела
Нам слово на душу легло.
И было слово нашим делом.
И быть иначе не могло.
Работа.
Адская работа -
Нас загнала она в полон.
И обвинил с годами кто-то
Его в безжалости...
Да...
Он суровым был.
Не ведал жалость,
Когда вставали на пути.
Когда
Судьба страны решалась,
Он сына не посмел спасти
В урон стране.
Подумал... «Катин...»
Сказал же с болью пополам,
Чтоб
«... более не отвлекать –
не по государственным делам...»
Таким он был –
Сурово гордым,
Непримиримым до конца.
... А он, подчас,
Заметно горбясь,
Ходил по комнатам дворца.
А он сжигал себя
В сомненьях,
Что посещали по ночам.
И снова гневному гоненью
Предать кого-то намечал...
Потом диктаторство раздуют.
Осудят:
«Жил, закон поправ...»
А он сжигал себя
В раздумьях -
А может, в чем-то он неправ?
И в годы горьких испытаний
Когда поток кровавый лил,
И беды, и невзгоды
Сталин
С народом поровну делил.
Нам нелегко - ему не легче,
Хоть он не слышал
Гул пальбы,
Груз долгих лет
Взвалил на плечи
И нес тропой своей судьбы.
И, видимо,
Не без причины –
(по док. кино
сей факт знаком):
Он в сорок первом
Был мужчиной,
А в сорок пятом - стариком…
Войне плати, не возражая.
Война - она всегда война –
Кому есть мать,
Кому... чужая...
И Сталин выплатил сполна..
Пусть скажут
Многие меж нами, -
Он
подавать себя умел:Он покорял не орденами –
Не очень много их имел.
И пусть
Не думают пугаться –
Не сносят ныне головы,
Коль заикнутся
Про богатства,
Которых не было - увы:
Шинель солдатская
Да китель,
Почти заношенный до дыр.
Для непогоды плащ-накидка.
Для дела
Маршальский мундир.
Из мебели - простая койка,
Солдатским крытая сукном.
Плюс ко всему
В разрухе стойкой
Страна Советов за окном.
Как тяжелогруженый поезд, -
Сквозь искры, копоть,
Дым и шлак,
Сметая колебаний поросль,
Эпоха сталинская шла.
Слово к Руси
О, Русь, -
Жена с суровым ликом,
Боль по былому не таи.
Какой травою-повиликой
Пути засорены твои?
Какому ворогу презлому
Красу однажды отдала?
Молчит
Твое скупое слово.
Молчат
Твои колокола.
Был путь к тебе
Тяжел и долог –
Подруге жизни без венца...
Ко мне твои холмы и долы
Брели навстречу без конца.
Они бредут. Они устало
Свой укорачивают шаг.
И... опаленными устами
Припасть к моим губам
Спешат.
Уже вокруг дубы и вязы.
Туман над речкой голубой.
Я с миром отчим
Крепко связан
Нелегкой русскою судьбой.
Лачуги, пыльные дороги,
За лесом скудное жнивье,
Старик с внучонком
На пороге –
Извечно, Родина, твое.
Машин гуденье.
Дым их горький.
Над полем ветра волчий вой.
Слепая церковь на пригорке
С полуразрушенной главой.
Ее годами отлучали
От баб твоих и мужиков,
Живущих в суетной печали
У вдрызг разбитых
Большаков.
Они теперь креста
Не носят.
Они с религией - враги.
А тайно, робко Бога просят –
Мол, ежель есть,
Дык помоги...
Но не поможет
Сын им Божий
Мольбе неискренних речей?
Он сир и наг
И предан тоже,
И неизвестно - родом чей?
... Чернеют старые иконы,
Чернеет дверь...
И в Рай - узка.
На досках,
«Праведных» исконно
В глазах апостолов тоска.
Фольгою черные старухи
Прикрыли разрушений след.
Нет!
Не сойдет
На нищих духом
Любовь и святость
Древних лет.
Погас
Дрожащий лучик света –
Твоя надежда и... тщета.