Мастерская Бога

Осудил

На гибель гойского поэта.

И он

В раздумьях зрелых лет –

Великий,

Дерзкий,

Неуемный

Встал

Под масонский пистолет,

Нацеленный

Рукой наемной...

... А Блок

Над отчим пепелищем

Стоял и правду постигал.

И после

В городе столичном

Скупал «Двенадцать»

И... сжигал.

Сквозь стыд души,

Сквозь «хлад ума»

Шагнул он

В мир свой изначальный.

В последний миг

Над ним печально

Склонилась истина сама...

И будет -

(никуда не денешь)

И в некий век,

И в некий миг

Опять откроются идеи

Рассказов тайных,

Тайных книг.

Учусь выуживать

Меж строчек

Сокрытое,

Чтоб сохранить

Скупую вязь

Былых пророчеств,

Непрочную прозрений нить.

... Год восемнадцатый.

Царицын.

Окопов штурм за валом вал.

Деникин с юга

Фронт прорвал -

Гражданской

Смытые страницы.

Взяты - Екатеринослав,

Орел, Ростов...

И под прицелом Москва.

И шашка офицера

Над миром славу вознесла.

Но нет.

Ее не будет,

Нет -

Победы, в небо вознесенной.

Вглядитесь в глубь –

Уже Сионом

Подкуплен генералитет.

А где на красных

Прет напасть,

Морзянки дробь –

На север в полночь:

«Примите меры –

Шлите помощь...

При-ми-те –

Город может пасть...»

В ответ

С глухой тоской в груди

Один другому

Молвил вскоре:

«В штабах засели паникеры

Метлой железною пройди!»

Промчались в круговерти

Годы -

Тачанок смертная езда.

Над краем

Вытоптанным, голым

Взошла колючая звезда.

Когда ж

На власти делать ренту

Пришла пора –

Возник союз:

Кожевник Лазарь,

С ним Лаврентий

Да полтора мильона плюс

И местечковых,

И портовых,

Повылезших из всех кустов,

Узе

На «подвиги» готовых,

Для занимания постов.

... Ночь канула.

И людям внове,

Что им открылось

В свете дня -

«...те Берия и Каганович,

однако

дальняя родня...»

К сему,

Чтоб пальцем в этом разе

Никто показывать не смел,

Не злобился,

Подчас не сглазил,

Их круг подать себя умел.

Любое дело было впрок им,

И вот -

Обласканный судьбой,

Стал первым... Сталин,

Дабы смог он

Прикрыть их

Ширмою - собой.

О! Как его повсюду славят.

И режут, режут русский люд.

И на него

Вину навалят:

«Мол, злобен горец был

И лют».

Напишут книги Рыбаковы,

Шатровы пьесы сочинят.

Умишком «задним»

Бестолково

Суд над эпохой учинят.

Охают вольно и невольно,

Вниманьем плотным

Окружив...

А у него

Грехов довольно

Своих -

Не надо и чужих...

Да - подтверждаю:

Было...

Было...

И думы, и дела его.

Страдая, сердце не забыло

В угоду чью-то ничего.

Не рабство,

Коим нам

Грозили,

Не труд,

Что Некто «воспевал»,

Когда «чудесного грузина»

В генсеки рекомендовал.

Сам Ленин ждал

Судьбы иной,

... Но шло

В сподвижниках броженье.

Ильич обманутый, больной

Был в Горки

Сослан окруженьем.

И, принимая ныне жизнь,

И на чужой звезде

Распятый,

Ищу я в жизни угол пятый

И говорю себе –

Держись!..

Не прославляю.

Не свищу.

И не сужу судом поэта.

А мне сдается, -

В жизни этой,

Я только истину ищу.

Часть третья

Чугай

Зреть бюст на сопке чаял.

Он взор к ней часто

Обращал.

Чугай Лугавина ночами

В свои задумки посвящал.

На нары перед ним садился.

Шептал:

– ... нам надо изваять...

Тот за идею ухватился,

Похоже, впрямь была своя?...

Прикинул –

Делать два-три года.

А после...

После пересуд.

Ведь за такое и свободу

Ему на блюдце поднесут.

Да за нее, душой радея,

Вгрызайся в камни,

Бей... круши...

Усач до фени,

Но на деле

Подчас

Все средства хороши...

* * *

Под сопкой

Камень стыл голимый.

Там глины

Не найдешь с огнем...

Они

Нашли в распадке глину,

В барак сносили

День за днем.

Присев у печки на кокурки –

Нелегок труд был

И не прост –

Лепили грубые фигурки

По грудь…, по пояс…,

В полный рост.

Толпа сопела, глазом метя

В комки,

Желая взять и смять:

– Чаво разводють сырость

Эфти?

В игрульки хоца...

Так их мать...

Лутавин, опасаясь драки,

На время лепку прекращал...

Чугай на реплики барака

Внимания не обращал...

А по утру кайла с лопатой.

Терпенье адское и труд –

Они их превратят

В горбатых,

И в пыль

Здоровье перетрут.

А после долгая работа

На нарах тесных

Перед сном.

И вновь

Поделки шли без счета –

По грудь и в профиль

В основном.

И выбран был

Один из прорвы.

Один

Из красной массы всей.