Мастерская Бога
Шрифт:
Шло время.
Стыл уже, как странник,
Год тридцать третий
У ворот.
Год
Нес подарок Евространам –
Забот и страха полный рот:
Германия под флагом смерти –
От танков
Леса даль в пыли.
В России
В дебрях кабинетов
Троцкисты заговор плели.
Не потому ли голод слабых
В деревнях –
Резал без затей.
И обезумевшие бабы
Съедали собственных детей.
И много прочего случалось
Оно сокрыто
До сих пор.
И
Гулял зазубренный топор.
В те дни к Лугавину
Под вечер
Явился некто... Помолчал...
Пожалуй,
Пользу ждал от встречи,
И будущее намечал.
Шепнул:
– Я знал отца и дядю.
Сейчас
Раскол идет в стране.
Ты нам по духу.
Мы поладим.
Но быть преступно
В стороне.
Ты сын великого народа.
Его надежда и краса.
Ведь в людях
Главное - порода.
Все остальное - словеса.
Мы помним
Древние скрижали.
Мы, подчиняясь, служим им.
Как нам бы здесь
Ни возражали,
Мы вечны. Мы на том стоим.
Нам «Власть Советов»?
Пустословье.
И наши планы не просты:
На гробы гоев
К изголовью
Мы принесем свои цветы...
Мы завсегда у них в опале.
Смотри, не допусти просчет.
... А в ГэПэУ
Ночей не спали,
Подобных брали на учет.
(И там, и тут горели страстью
и знали только лишь свое.
И два колена рвались к власти
и рвали горло за нее...)
В ночах бумаги шелестели –
В них явки, лица и года...
И вырывали из постелей,
И уводили... навсегда.
И помешать
Никто не сможет,
Ни отвергая, ни любя.
Еще ты жив,
Но срок твой прожит.
Ты есть,
И, вроде, нет тебя…
Коль скрытно жил,
Во тьме плутая,
В семье был вражеской
Рожден –
Ты тоже враг.
... И взят Лугавин
И в ГэПэУ препровожден,
Чтоб под винтовкой,
Под наганом,
Спиною чуя жар свинца,
Идти
И встретиться с Чугаем
И с ним остаться до конца.
***
Они сошлись
В одной из тюрем,
Где их зачислили
В спецчасть.
Тюремной накормили тюрей
А ночью
В предрассветный час,
По пятеро согнав в колнну,
Их на вокзал –
Тут злись, – не злись –
Погнали,
Молча,
Под конвоем
И в спецвагонах повезли.
И день за днем,
И ночь за ночью,
В душе тая и гнев, и боль,
Они познали зло воочью,
Что было выдано судьбой.
Глава, которой могло и не быть
Их
слишком много,Сердцем лживых,
В моей России развелось,
Они нас тайно окружили,
На «пустоту» наводят лоск.
Словам недобрым,
Окаянным
Не тороплюсь
Душой внимать.
Не тороплюся то, что явно,
На веру сразу принимать.
Так было –
В школе нам вбивали
Программу в хилые умы,
Чтоб никогда не забывали
«Творцов» счастливой жизни
Мы.
Под гладкие
Начальства речи
Постиг я свет его идей –
Что самый добрый из людей
Их сын «великий,
человечий».
И путь сверяя по нему,
Мы встали на его дорогу.
Мы заменили Бога «богом»
На производстве и в дому.
Он много
Для народа значил.
Он над страною поднят был.
...А, может, было все иначе,
Да только кто-то
Позабыл...
Решив однажды переделать,
Мы развалили мир до дна.
Есть правда красных,
Правда белых.,
А истина - она одна.
Она стоит
В штанах холщовых
На «энтих»,
На путях стальных
За правдой Сталина,
Хрущева
И Брежнева,
И... остальных -
Они лежат
За мавзолеем,
С трибуны машут нам рукой.
...Не радуясь, не сожалея,
Я принимаю факт такой.
Я к истинам
Из лета в лето –
В закономерности!
– спешу.
Высоким званием поэта
В минуты редкие дышу.
... Средь русских,
Истиной рожденных,
Поэт в России –
Тот Поэт,
Кем честно Русский мир воспет
«Униженных
и оскорбленных».
Под красным
Маленьким флажком,
Суровой правдою ведомый,
Живет он не в высотном доме,
Передвигается пешком.
Не спекулянт,
Не прохиндей,
Не спец словесного разбоя,
Он платит
Собственной судьбою
За горечь вызревших идей.
Поэт в России - есть
Пророк.
А Пушкин
Будущее видел,
И видел над собою рок
И бесовское ненавидел.
Когда в деяниях Петра
Архивы тайну приоткрыли,
Поэта подняла
Всекрылость,
Но ужасала боль утрат.
Победный меркнул
Фейерверк.
Полки клонили вниз
Знамена
И в тень сходили поименно.
И образ юности померк.
День отмирал, с оси смещен,
Листом опавшим, невесомым.
В тот день в Голландии
В масоны
Был Пётр (наивный) посвящен.
... И нечисть прижилась в дому.
Пришельцы злобу затаили.
Вдруг мысли сердце опалили,
И стало ясно,
Что к чему...
Но кто-то ревностно следил,
(и тайною покрыто это),
И беспощадно