Мастодония

– У тебя верная точка зрения, – сказала Райла. – Нам следует выработать основу этики путешествий во времени. Особенно там, где путешественники вступают в контакт с людьми. За пределами человеческой эры это не будет иметь такого значения.

Эйса, вот где деньги! Университеты не могут платить достаточно, чтобы это стоило внимания. Они всегда ограничены в средствах. Но охотники отправляются в Африку на сафари и привозят кучу разных трофеев. Или в Азию. Но все это сейчас исчезает. Для желающих поехать лицензии теперь ограничены. Теперь они ездят в так называемые киносафари, но для обросшего шерстью охотника это смешно. Вообрази себе, сколько такой охотник может заплатить нам, если пожелает добыть мастодонта или саблезубого тигра.

– Или динозавра.

– Об этом я и толкую. Мы должны выбрать цели. Не обязательно только охотиться. Можно делать многое другое. Мы можем отправиться или послать кого-то за античной керамикой. Вообрази себе, за сколько можно ее продать! Афинские сосуды для зерна. В более поздние времена – несколько ранних марок. Можно отправиться в Южную Африку за алмазами. Первые алмазы были найдены просто на земле.

– Их было не так много. И не вместе. Ну, там, Звезда Африки. Но это была редкая удача. Можно ходить годы, ничего не отыскав…

– Есть и такой ход. Если мы попадем туда на несколько лет раньше других, мы будем первыми. Они найдут только то, что мы пропустили.

Я засмеялся, глядя на нее:

– Ты жадна до денег, Райла. Все твои разговоры – о деньгах. Как сделать выгодными путешествия во времени, как продать то или иное по самым высоким ставкам. А мне кажется, что это надо использовать для исследований. Существует так много исторических проблем! Есть целые геологические периоды, о которых мы знаем так мало!

– Попозже, – сказала она. – Все это мы можем сделать попозже. Прежде чем мы сможем позволить себе все, о чем ты говоришь, мы должны добиться финансового успеха. Ты говоришь, что я жадна до денег. Может быть и так. Бизнес был моей жизнью, и свою жизнь я обеспечивала, учитывая, что сколько стоит. Да и это дело прежде, чем мы сможем начать его, потребует от нас расходов. Юрист, которого я имела в виду, обойдется нам недешево. Вокруг твоей земли надо будет построить ограду и нанять охрану, чтобы не налетали орды посетителей, как только распространится новость. Нам следует построить административное здание и нанять персонал. Мы, возможно, будем нуждаться в журналистах и рекламе.

– Райла, откуда мы возьмем столько денег?

– Я могу их достать.

– Мы об этом уже говорили. Помнишь?

– Это – другое дело. Тогда я предлагала тебе остаться здесь. А это – деловое предприятие, наше совместное. Ты – собственник земли, ты заложил фундамент. Все, что я могу – это достать сколько-то денег, чтобы начать операции.

Она взглянула на меня через стол.

– Но, может быть, ты не хочешь, чтобы я влезала? Тогда скажи. Это твоя земля, твой Кошарик, твой Хайрам. Я – только девка.

– Может быть ты и девка, но я хочу, чтобы ты была со мной. Мы не можем это отбросить. Без тебя я запутаюсь. Единственное, что заставляет меня колебаться – это все твои разговоры о том, как бы нам повыгоднее устроить дело. Я тебя понимаю, но, чтобы оправдать нашу позицию, в планах путешествий во времени должны быть учтены и исследования.

– Странно, как легко мы приняли это обещание, – заметила она. – Путешествие во времени – нечто такое, что любой автоматически отвергнет, как невозможное. И тем не менее, мы сидим тут и планируем его, основываясь лишь на нашей вере в Кошарика и Хайрама.

– У нас есть кое-что еще. Я сам проделал такое путешествие. Для меня это не подлежит сомнению. Я был в плейстоцене около часа, точнее не скажу, но достаточно долго, чтобы спуститься вниз, к реке, и вернуться назад. И есть наконечник Фолсона, который принес Боусер, и свежие кости динозавра. Умом я до сих пор уверен в невозможности такого путешествия, но в действительности знаю, что раз это было сделано однажды, значит, может быть повторено.

– Наше единственное слабое звено – Хайрам. Если он не говорит нам правды, если он играет с нами…

– Думаю, что могу поручиться за него. Я был добр к нему, когда другие не были, и он обожает Боусера. В прошлом почти не было дня, когда бы он не появился здесь. И, думаю, кроме всего прочего, у него просто недостаточно ума, чтобы лгать.

– А что, если он разболтает? До того, как мы будем готовы?

– Умышленно он этого не сделает. Если кто-нибудь будет задавать ему вопросы, он может выудить кое-что. Хайрам может проболтаться во сне. Но это будет не очень ясно.

– У нас есть шанс. Как правило, он не знает, что говорит.

Она поднялась из-за стола и начала собирать тарелки.

– Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, – сказала она, – кое-кому в Нью-Йорке и поверенному в Вашингтоне. Через день-два придется на несколько дней съездить на восток. Мне хочется, чтобы ты поехал со мной.

Я покачал головой.

– Это я предоставлю тебе. Сам останусь и буду охранять форт. Кто-нибудь должен быть здесь.

13

Я мыл посуду после ужина, когда Бен Пейдж постучал в дверь кухни.

– Вижу, ты снова один, – сказал он.

– Райла на несколько дней поехала на восток. Она вернется.

– Ты говорил, что вы вместе занимались раскопками в прошлые годы.

– Правильно. Турция. Маленькие развалины, которые датируются бронзовым веком. Раскопки были небольшие. Ничего нового, ничего волнующего. Покровители были разочарованы.

– Мне кажется, временами вы раскапываете впустую.

– Истинная правда, – подтвердил я. Оставив последнюю тарелку, я вытер руки и сел за кухонный стол напротив Бена. В своем углу завозился и заскулил Боусер, его лапы подергивались, словно он во сне гонялся за кроликами.

– Те раскопки, которые ты ведешь, – сказал вдруг Бен, – дают тебе хоть что-нибудь?

– Да нет. Ничего такого, что можно принимать во внимание.

– Но это ведь вовсе не колодец.

– Нет, это не колодец. Что это – не знаю. Возможно, метеорит. Нашлось несколько странных кусочков металла.

– Эйса, – сказал Бен обвиняюще, – не юли. Что-то наклевывается.

– Из чего это следует?

– Хайрам. Он сделался таинственным. Вроде бы вы там с чем-то встретились, и он был при этом. Говорит, что ничего не может рассказать, так как обещал молчать. Он шутит. Говорит, что ему не позволяет Боусер.

– Хайрам думает, что может разговаривать с собакой.

– Знаю. Он разговаривает со всеми подряд.

– У Хайрама не все дома, – сказал я, – не принимай его в расчет. Он несет околесицу.

– На этот раз я так не думаю. Все это несколько странно. Ты возвращаешься, покупаешь ферму и раскапываешь колодец. Затем возникает Райла, которая, как и ты, археолог.

– Если будет о чем рассказать тебе, Бен, я сделаю это. Пока говорить не о чем, а может, ничего такого не будет и в будущем.