Мать Сумерек

Нелла раскрыла объятия:

— Но пока моих сил хватает, чтобы обнять сына. По крайней мере того, который у меня еще есть. И, — обернулась храмовница следом к Растагу, — племянника я тоже рада приветствовать.

Растаг её радушие не воспринял и принялся бунтовать:

— Никакой я вам не племянник! Что происходит? Зачем мы здесь?! — он оглянулся на Гленна. Нелла глянула на жрицу, та послушно вышла.

— Шиада, — ответствовал Гленн, — повелела мне доставить тебя на Ангорат, и я доставил. Дальше — не моя забота.

— Ну как не твоя, — усмехнулась Нелла. — Она хочет сделать из него друида или хотя бы подобие такового, насколько возможно. Так что, думаю, тебе придется взять покровительство над Раста…

— Так это Шиада виновата, что я здесь? Где она?! Я хочу лично поговорить с сестрой! Это очень скверная выходка!

Гленн хмыкнул, но ответила Растагу Нелла.

— Шиада в Аэлантисе, и вряд ли вернется скоро. С недавних пор, он королева Архона.

Растаг побелел.

— В каком смысле? — перевел глаза на Гленна. — То есть сплетни, которые мы слышали в дороге, были не … не… — Растаг никак не мог подобрать слов.

— Не сплетнями, — помог Артмаэль.

— Но… мы думали… просто Берад … её муж… — Растаг запутался, — её первый муж, по-прежнему утверждает, что Шиада его жена.

Нелла посмотрела на Растага с печалью.

— Тебе многое непонятно и многое сейчас претит. Не вини Гленна за молчаливость — он не тот, кто должен был рассказать и объяснить тебе, что к чему.

— Я пытался ему это объяснить, — буркнул Гленн, не удержавшись. Но храмовница проигнорировала, приблизившись к племяннику.

— Перво-наперво, — обратилась Нелла, — тебе надо поесть и выспаться. Потом, как только будешь готов, любая из жриц проводит тебя ко мне, и мы обстоятельно поговорим.

Растага перспектива не увлекала и следовать ей он не торопился. Однако Нелла была настойчива, и вскоре Эльма, жрица, ожидавшая у входной двери, проводила Растага в убежище для друидов, сдав на попечение настоятеля.

— От него что-то осталось? — спросила Нелла, присаживаясь, как только Растаг покинул их.

Гленн качнул головой:

— Сколько я не пытаюсь понять и увидеть, не вижу даже захоронения.

Нелла ничего не ответила. Сыновья никогда не были ей по-настоящему близки, особенно Тирант. Он был отнят от груди матери сразу — храмовница не может распалять внимание и силы на мальчиков, тем более не пригодных для служения Праматери — взращен кормилицей, воспитан Хорнтеллом. С Гленном эти двое сдружились в редкие визиты Клиона с Тирантом на остров, а потом как-то и сделались неразлучны. Именно благодаря тому, что Тирант всюду таскался за старшим братом, он и стал храмовнице дороже, чем ему полагалось быть.

— Тебе тоже нужно отдохнуть, — женщина проницательно ощупала сына взглядом.

Так странно, размышляла Нелла. Гленн наверняка знает, что именно Шиада приложила руку к смерти Линетты, но тем не менее, подчинился её слову. Знает, что именно она, Нелла, столько лет стояла между ними — и тоже более не дерзит. Когда у богов не остается другого выбора, чтобы сохранить в человеческом сердце веру, Они избирают отчаяние.

И, страдая, отчаявшиеся держатся за то единственное, что, изменяясь, не исчезает никогда. В стражбе особенно нужен якорь.

Нелла посмотрела на сына. Разве сама она так уж всегда была тверда в вере? Разве не было бессчетных ночей сомнений, когда, вздохнув, в её комнату заходил друид Таланар и, положив руки на плечи, убеждал не сдаваться?

— Я буду рада тебе, когда бы ты ни пожелал меня видеть, Гленн, — улыбнулась храмовница. — Остров приветствует своего жреца.

Гленн поднялся, склонился в жреческом почтении перед Первой среди жриц и простился:

— Светел твой день.

Оставшись наедине с Артмаэлем, Нелла прикрыла глаза и откинулась на высокую спинку кресла. Артмаэль пришел по делу, как всегда. По велению службы Кровавой Шиаде, как глава Её сумеречной чащи. Вот уж кто никогда не сбивался с пути, подумала Нелла. Даже в самой черной из теней. Может, в этом весь смысл? В том, что, когда служишь Той-на-чьих-руках-Ужас, привыкаешь вглядываться в тьму и более не страшишься её? Не пытаешься спрятаться? Не нуждаешься в напоминаниях о ней, чтобы снова обрести веру в свет?

Нелла открыла глаза и перевела взор на друида. Слышал. Он давно уже её слышит. Вон как сидит, улыбается.

Пожалуй, он был бы лучшим верховным друидом, чем Сайдр. Но, увы.

* * *

Растерянный Растаг пожаловал к храмовнице только к вечеру. Помятый от сна, хмурый — от обстоятельств. Нелла плавным жестом пригласила племянника сесть — разговор предстоит не из простых. Ох, и свалила на неё Шиада обязанность!

То, что в его невольном переезде виновата сестра, Растаг уяснил кое как. Ему было трудно осознать перемещение из Мэинтара на Ангорат, как акт спасения — ведь, выходит, именно Шиада инициировала те нападения скахир на крепости родни!

Скахиры нападали без всякого участия со стороны Шиады, отговаривала храмовница. Просто сестра и Гленн сумели так воспользоваться обстоятельствами, чтобы спасти хотя бы Растага. Молодой мужчина в ответ только поджимал губы. А о смерти его семьи смолчать Ронелиха тоже она надоумила?

Любое участие сестры во всем происходящем, будь то атаки или укрывательство, тайное венчание с архонцем и прочее, выглядело в глазах Растага сущим предательством. Работенка предстоит даже более сложная, чем Нелла ожидала. Неужели, Шиада и впрямь надеется сделать что-то из этого парня?

Устав от обвинений в адрес Ангората, жриц и Шиады, Нелла, наконец, спросила в ответ: а почему, узнав, что герцог Лигар запер жену в замке и никого не подпускает к ней, братья, раз уж они так ценили дружбу сестры, не кинулись помогать?

— Скахиры! — тут же ответствовал Растаг, подавшись вперед.

— Скахиры? — перебила Нелла. — Спроси у вождей скахиров, что случается, когда любой из членов их рода попадает в плен? — храмовница усмехнулась. — Обычаи этих племен гораздо более человеческие, чем вам представляется в Иландаре. Вы же просто никогда не пытались их понять.

Растаг едва ли мог что-то возразить на это, так что ухватился за знакомые аргументы:

— Шиада не была в плену!

— Верно, — примирительно отозвалась Нелла. — Она была в изгнании. Но ты здесь не для того, чтобы рассуждать о судьбе сестры.

— Тогда зачем?! — взмолился Растаг.

— Чтобы встать на путь, назначенный тебе Праматерью, — с достоинством отозвалась жрица. — Постичь мудрость, обрести силы Её Сына и стать друидом.

— Что? Вы сами слышите, что говорите?

Растаг не мог знать почтение к Нелле хотя бы потому, что в сознательном возрасте видел её всего однажды, и представлена она была как далекая и таинственная госпожа, по какому-то чудесному стечению обстоятельств оказавшаяся сестрой его покойной родительницы.