Матабар V

— Представь, что ты бы дрался на кулаках с огром.

— Ну, неприятно, конечно, но можно и не обоср… и не проиграть, значит-ца.

— А теперь увеличь этого огра до размеров половины гиганта, — закончил мысль Арди.

Аркар подумал немного и, хмыкнув, захлопнул книгу.

— То есть на тебя не ставить?

— Эй! — возмутился Арди. — По правилам, вообще-то, мне запрещено торговать какой-либо информацией, связанной с турниром.

— А ты и не торгуй, — заговорщицки подмигнул Аркар. — Просто пара вздохов… слов, тобишь-та, там, пара здесь и вот уже пятнадцать процентов с наших ставок твои.

Арди скривился и отмахнулся от своего… приятеля… наверное…

— А потом у меня заберут билет Лиги, и я лишусь надежного приработка, да?

— А мы придумаем что-то ловкое, матабар, — не сдавался орк. — Времени еще навалом. Может через подставные лица оформить. Или мертвых душ купить у тех же Тэлкартс. Покумекать… подумать, значит-ца, можно.

— Отстань, — только и ответил Ардан.

— Ну смотри, тебе решать конечно, но дело сверленое.

— Верное, а не сверленое, — поправил Арди.

— Вот и я о том же, — кивнул Распорядитель Орочьих Пиджаков и вернулся к счетам.

Арди был бы не честен с собой, если бы стал отрицать собственные мысли. Мысли, связанные со словами Аркара. Он какое-то время (и не сказать, что короткое) размышлял над сказанным орком.

В том, что Орочьи Пиджаки действительно найдут способ, как все безопасно обставить сомневаться не приходилось. Они ведь уже столько лет проворачивали свою (причем двойную, если вспомнить, что Аркар не был до конца честен с Ордаргаром) схему в «Брюсе» и доходном доме, что со ставками тоже бы разобрались. Вопрос только в наличии гарантированной информации.

Искушение было велико.

Но от этой истории сильно пахло воровством, а Арди не вор. Никогда не был и не собирался становиться. Чужое ему не надо.

Так что, загнав темные звоночки подлых мыслей как можно глубже, он взял в руки второй конверт.

Он провел пальцами по штампам Дельпаса и с улыбкой прочитал подпись:

« От Шайи Брайн-Эгобар для Арда Эгобара.»

А ниже, ровный, красивый почерк вился в нитях долгожданного послания:

'Здравствуй, сынок.

Пишу тебе через неделю после твоего отбытия в Шамтур. У нас все в порядке. Генератор работает исправно — Перси отлично справился с работой. Правда они с братом Анны выглядели немного странно, когда мы подписывали документы о приемке, но, думаю, они просто давно тебя не видели и не так часто встречают имперских магов.

Вчера к нам вернулся из отпуска наш садовник. Он обещал заняться кустами роз и сиренью. Хочу успеть до следующего лета высадить небольшую аллею на заднем дворике.

Очень рада за вас с Тесс. Она хорошая девушка. И вы очень приятно смотритесь вместе. Наверное, я немного жалею, что мы не сможем провести вашу свадьбу по Алькадским традициям твоего отца. У них были… есть, очень красивые обряды. Совсем не такие, какие можно представить у горного народа.

Сейчас, сидя на веранде, я вспоминаю нашу с твоим отцом свадьбу. Дедушка отвел меня к ручью и попросил набрать в ладони воды и указал идти к ближайшему капищу. Через буреломы, овраги и ветки. Я должна была донести хоть каплю воды. Хотя бы самую маленькую. А твой отец, с другой стороны, нес маленькую щепку от горящего дерева, в которое попало молния.

К слову — подожженное молнией дерево мы ждали почти полтора месяца… сейчас я вспоминаю это со смехом и приятной ностальгией, а тогда изрядно переволновалась.

Так вот.

Твой отец должен был пронести зажженную щепку через те же бурелома и овраги. А затем, на капище, мы обменялись нашими дарами. Я дала ему напиться воды, а он согрел мои замерзшие руки огнем.

Тогда, если честно, я не очень поняла смысла произошедшего. Мы вышли еще до рассвета, а встретились на капище лишь к закату, когда солнце уже почти укуталось в снега Алькады. А сейчас, мне кажется, я начинаю осознавать смысл.

По традициям Матабар, если бы огонь потух, а я бы не смогла бы донести и капли воды, то наша свадьба бы не состоялась и второго шанса мы бы не получили. Поэтому шли медленно, осторожно, буквально по миллиметру пробирались сквозь заросли. Было больно. Ветки резали кожу, пытались выколоть глаза; ноги то и дело норовили оступиться, а ступни едва ли не стесало в кровь.

И знаешь что? Я действительно понимаю, почему так.

Потому что если бы кому-то из нас было все равно, или же это убеждение — стремление объединить свои жизненные пути оказалось бы недостаточно сильным и крепким, то кто-то из нас бы оступился. Или не заметил ветку. Или от холода и голода оказался невнимателен и сорвался бы на бег. Но, как и в настоящем браке, в этом обряде требовалось быть терпеливым, внимательным к самому себе и своим поступкам, мыслям и желаниям, а еще мыслям о том, кто тоже идет к тебе с другой стороны. Пусть и с другой ношей. Но пробираясь через точно такие же кустарники и камни, испытывая тот же самый страх и неуверенность, и…

Да.

Наверное, в течении того дня, мы узнали с твоим отцом — что значит жить в браке. Одной семьей.

Потом у нас была очень милая церемония по книге Светлоликого. Твой отец поставил небольшой сруб, а я осветила его священным знаменем Вечных Ангелов. Я омыла лицо твоего отца рассветным светом, а он оплел наши руки своим поясом.

Я искренне рада, что ты нашел человека, с которым готов пройти через все, что преподнесет вам жизнь. Теперь мое сердце чуть спокойней за тебя, любимый сынок, чем прежде.

…

У Келли все в порядке. Он продолжает трудиться в кадетском корпусе. Частенько сетует на то, что кадеты порой глупы и невежественны, а их родители не видят дальше своих собственных представлениях о том, каким выглядит ребенок в их собственных глазах.

Наверное, я могу их понять.

Порой мне рассказывают истории о том, что Эрти видели в странных компаниях, но я знаю своего сына и не верю в то, что он может кого-то специально обидеть.

Кстати, недавно я видела его в компании очень миловидной девушки. Дочери управляющего городским почтовым отделением. У неё забавные веснушки и чуть торчащие уши, что нисколько её не портит. Признаться, картина, учитывая внешний вид твоего младшего брата, немного странная. Ей всего двенадцать, и она безоговорочно выглядит на свой возраст, а твой брат… да ты и сам знаешь, что любой посторонний человек не дал бы ему меньше семнадцати, а то и больше.

Но я не спешу вмешиваться. Боюсь, что этим сделаю только хуже. Доверюсь Келли — он присматривает за нами и передает тебе теплый привет.