Матабар V

В тесном погребке, где не вытянется во весь рост даже Тесс, на привязанной к опорам, пожелтевшей от времени и грязи, порванной простыни сидела старушка. Слева от неё стояло ведро, заменявшее ей отхожее место, а справа корзина, из которой пахло… тухлой голубятиной.

Арди частично ошибся.

Голубь в камине вовсе не являлся частью иллюзии. Скорее даже наоборот.

Сама старушка, чьи седые, серебристые волосы растрепало ворвавшимся в подпол ветром, была одета в сущие лохмотья. Рубашку, у которой она сама же оторвала рукава, чтобы соорудить себе тряпки и платки. И синюю юбку, которую завязывала на манер штанов.

Но все это не имело значения.

Арди не мог отвести взгляда от её медной кожи, покрытой многочисленными татуировками. Узорами, столь знакомыми юноши, что от одного лишь их вида у него защемило в груди. Все её тело покрывали истории, которые он помнил с детства. Видел их каждый раз, когда навещал Атта’нха на Горе Памяти.

По коже старушке парили горные ласточки, наперегонки мчащиеся сквозь облака от хищных соколов. Тут орлы ждали своего часа, чтобы скинуть горного козла со скального уступа. Здесь реки вились нитями паутинами вокруг холмов и лесных опушек, а травам, деревьям, животным и лугам не было счета.

Кожа старушки представляла собой живую, наскальную живопись Матабар. Ту, которую Арди даже не думал, что увидит когда-нибудь еще хотя бы раз.

Почему тогда запертая в подполе где-то на отшибе Метрополии престарелая, изможденная женщина носила на себе истории народа его отца? Потому что так выглядели Старшие Матери Матабар. Те, кто хранили мудрость старых историй и передавали их своим дочерям, чтобы те могли передать своим и так из поколения в поколения, сохраняя традиции, нравы и обычаи.

У Арди пересохло в горле.

Он потянулся к ней дрожащими пальцами, но схватил лишь воздух. Так и не сумел дотронуться, заметив, как её руки, от запястий до плеч, усеяли маленькие точки. Такие оставляли медицинские иголки.

— Что там, господин маг? — прозвучал обеспокоенный голос Милара. Видимо Плащи не хотели отходить от Гостомора.

Старушка, услышав голос, очнулась от своего сна, вызванного постоянными голодом, жаждой и кровопотерей.

Спящие Духи, она выглядела даже немощнее его прадеда на закате дней последнего. Её нос покраснел, щеки больше походили на древесную кору — столь же сморщенные и запутавшиеся среди хитросплетений глубоких морщин. Ушные мочки обвисли, а брови практически полностью выпали, как листва по осени.

И только мутный, почти лишенный даже призрака сознания, взгляд золотых глаз, а еще сбивчивое, хриплое, прерывистое дыхание чахоточного намекали на еще теплящуюся искру жизни внутри престарелой Старшей Матери Матабар. Чудом уцелевшей и, явно, последней.

По-настоящему последней.

Она посмотрела на Арди так, как обычно умирающие смотрят в пустоты. Слепым, слабовидящим взглядом, который наблюдал вовсе не реальность, а смесь собственных воспоминаний и снов, а может и воспоминаний обо снах.

— Мое время пришло?– спросила она почти трескающимися губами.

Из её покрытого гнойниками рта вырвали не только клыки, но и почти все зубы. А из пальцев — когти.

Арди вздрогнул, услышав язык Матабар. Чистый и певучий. Совсем как у его прадедушки.

— Ты пришел забрать меня на тропы Спящих Духов, маленький посланник?

Она подалась вперед, чтобы обнять его, но без сил свалилась прямо там, где и сидела. Арди едва успел её подхватить.

— Нет… ты пахнешь, как человек, — она зашлась в сухом кашле и, подняв трясущуюся ладонь, провела по его щеке. Она явно бредила. Говорила быстро и прерывисто, словно стараясь обогнать заканчивающийся для неё сон Спящих Духов. — А еще, как горный кот, прячущийся среди штормов. И как мудрая белка, говорящая языком памяти. Как медведь, оборачивающийся звездным покрывалом. Как горный козел, плывущий среди цветочных лугов. Как рысь, бегущая в тенях. Как орел, парящий среди незримых путей. И как волчица, согревающая дыханием наши колыбели. Ты пахнешь, как человек и как наши Духи Хранители. Пахнешь, как еще недорассказанная легенда…

— Ты и я, Старшая Мать, — произнес Арди едва-едва слышно.

Но она услышала. Будто ждала этого момента так долго, что он стал единственной причиной, по которой она все еще жила. Чтобы услышать слова на родном языке.

— Как тебя зовут, дитя двух кровей?

— Крепкие Корни, — ответил Ардан.

Она прикрыла глаза и слегка улыбнулась, отчего разгладились её морщины.

— Хорошее имя, — она продолжала гладить его по щеке, так легко, что Арди почти не чувствовал её касаний. — Оно пахнет дубом и песней.

— Не говори, Старшая Мать, — произнес Арди. — Потерпи немного. Я отнесу тебя туда, где станет легче. Там помогут. Ты и я, Старшая Мать. Мы…

— Уже нет нас, Крепкие Корни, — перебирал старушка. — Больше нет. Истории моей шкуры станут последними историями наших стай. А твое имя — последним именем. Я ждала тебя. И ты пришел. Таков сон Спящих Духов.

— Не говори так, Старшая Мать. Есть место там, где заканчивается шаг Духа Дня, — Арди поглаживал её волосы, отливающие лунным серебром. — Там есть логово. Там моя мать и мой брат. Моя стая. Я отвезу тебя туда, и ты сможешь рассказать нам свои истории, и мы отнесем их на Гору Памяти, как и завещали предки.

— Нет, Крепкие Корни, — её беззубая улыбка стала только шире, а в глазах появился покой . — Мое время во сне Спящих Духов уже почти закончилось. Я это знаю. И ты тоже это знаешь. Я лишь рада, что дождалась.

Арди, понимая, что соплеменница его отца бредит, начал подниматься на ноги.

— Не надо,– застонала она, а Арди почувствовал, как от его неловкого движения сломалось несколько её костей. Спящие Духи! Да что же с ней сделали? — Запомни мое имя, Крепкие Корни. Вплети и его тоже в свою Великую Песнь, чтобы нас помнили. Помнили наши легенды и истории, которые станут мифами, а мифы — старыми обычаями, которые обернутся в смешные наряды.

Арди прикрыл глаза и снова опустил ладонь ей на волосы.

— Я запомню, Старшая Мать.

— Меня зовут Вернувшаяся Ласточка, — произнесла Авирада. — Дочь Сверкающей Капли и Вчерашней Заботы. Я шла тропами детей Леноса и теперь вернусь к Спящим Духам.

— Пусть твой путь всегда приводит тебя домой, Вернувшаяся Ласточка, — прохрипел Арди.

— И мы встретимся вновь, Крепкие Корни, на тропах Спящих Духов, где…