Матабар V

Ардан едва с дыхания не сбился. Но вот тирада, пусть и не гневная, но весьма раздраженная, закончилась, а ни генерал, ни капитан никак не изменились в лице.

— Стоило попытаться, — признавая поражение, развел руками Мокрецкий. — Вы бы пригодились в роли консультанта.

— Нет.

— Мы могли бы оформить это в качестве командировки.

— Нет.

— Я попробовал бы договориться о…

— Нет, — в третий раз повторил Арди. Любому Первородному или Фае этого было бы достаточно, но люди не знали про «закон трех», так что Ардан развернул свою мысль. — Я в отпуске. Уверен, вы с майором Мшистым и господами Гранд Магистрами со всем справитесь. А если не справитесь, то от меня, тем более, пользы не будет никакой.

Мокрецкий едва заметно надул желваки и почти неслышно скрипнул зубами. Ардан понятия не имел, почему капитан так сильно хотел привлечь его к делу, но, если честно, разбираться в мотивах начальника Плащей Шамтура (в высокой должности Мокрецкого, учитывая обстоятельства, сомневаться не приходилось) Арди тоже не собирался.

— Весьма несговорчивый у вашей дочери жених, господин генерал-губернатор, — не особо довольно прокомментировал отказ капитан Мокрецкий.

— В этом они нашли друг друга, — спокойно отреагировал Рейш. — Ступайте, Ард.

— Да, капрал, раз не хотите работать, то идите, — небрежно замахал рукой капитан.

Ардан не стал распыляться на тему, что работать он был не против, но имел законное и моральное право на заслуженный отдых. Тем более, когда двумя неделями ранее данный отдых едва не прерывался с самыми печальными для Арда последствиями.

— Хорошего дня, — пожелал Арди и, забрав с собой посох, вышел за дверь.

Идя по коридору в сторону гостиной, откуда доносились отзвуки рояля, юноша все равно не мог унять свой разум.

Группы диверсантов Фатии и Империи регулярно пробирались на территорию друг к другу, но одно дело диверсанты, даже с подкреплением в виде Звездных Магов, но совсем другое — Эан’Хане, которых в мире осталось не так уж и много.

Возможно, в несколько раз меньше, чем магов шести звезд.

Обладала ли Фатия самостоятельным ресурсом, чтобы не только обзавестись подобным элементом уравнения, но еще и так легко отправить его в самую укрепленную точку северной границы Империи?

Было ли это как-то связано с тем, что произошло в Дельпасе две недели назад? Имело ли нечто общее с гибелью Гранд Магистра Аверского, считавшегося основным «магическим» оружием Империи. Или же Ардан пытался найти взаимосвязь там, где её не имелось. Во всяком случае — прямой.

Или же Фатия действительно собиралась воспользоваться гибелью Аверского, но опосредованно — просто самим фактом его ухода из жизни. Никакого прямого детерминизма. Только косвенный. Или же…

Ардан встал в дверном проеме.

Тесс сидела за роялем. С идеально ровной осанкой, с распущенными огненными волосами — её руки порхали над клавишами. И каждое элегантное, плавное касание подушечки пальца о белую костяшку порождало звук. По отдельности бессмысленные и не связанные, а вместе сливающиеся в единую, струящуюся мелодию. Историю, столь мимолетную и незаметную, что не каждому дано услышать.

Так же, как в детстве необходимо обучиться грамоте, чтобы увидеть в книге нечто больше, нежели черточки и штрихи типографской краски, так же в любом возрасте требуется посвятить часть своей жизни музыки, чтобы услышать спрятанные среди звуков и мелодий истории, мысли, переживания и чувства.

Тесс играла о том, что любила. О медленных танцах, больше похожих на объятья. Под летним дождем, ласково касающимся волос и одежды. Где-то на мостовой Придворцовой набережной, когда свет Дворца Царей Прошлого отражается в лужах, а редкие автомобили в поздний час — единственные свидетели неспешного движения двух тел.

Она коснулась клавиш в последний раз, и музыка стихла. А вместе с ней смолкло и разноголосии мыслей в голове Ардана.

— Как все прошло, — спросила Тесс не оборачиваясь и тут же добавила. — Мне кажется, я смогу различить звук твоей походки и стук твоего посоха среди тысяч других таких звуков.

Да, Арди её понимал. Он бы различил биение сердца Тесс, запах её волос, звук шагов и даже взгляд среди самых густых, галдящих и жужжащих столичных толп на Бальеро.

Они встретились взглядами и Ардан улыбнулся. Мгновение, другое и Тесс, вскочив из-за рояля, подлетела к нему. В самом прямом смысле. Подбежала и, оторвавшись от пола, повисла на шее, а Арди едва успел подхватить невесту за талию.

Нисколько не думая о том, что в гостиную в любой момент кто-то может зайти, она накрыла его губы своими. Так они и кружились. Мыски её туфель стояли на его ногах. Руки обвили шею. Кружились в танце, музыки которого никто бы не услышал; сомкнувшись в поцелуе, смысла которого никто бы не понял.

Арти чувствовал, как радостно билось её сердце и понимал, что его собственное стучит в ритм.

Когда-то в детстве он никак не мог понять, почему прадедушка так подробно описывал в своих историях чувства возлюбленных. Маленькому Арди это казалось нелепым, непонятным и скучным.

Теперь же, десяток лет спустя, он куда лучше понимал те истории.

Когда лицо неустанно хлещут порывы ветров судьбы (как спели бы в песне о Маренире), спина гнется под грузом ответственности, а руки трясутся, пытаясь удержать рассыпающуюся прямо в пальцах жизнь, то долгое объятие, родное сердце, мягкий взгляд и теплый поцелуй могут починить и залечить если не все, то почти все. Как для мужчины, так и для женщины.

— Кхм, — послышалось позади.

Тесс и Арди нехотя разжали объятья и отстранились друг от друга на то расстояние, которое соответствовало нормам приличия. И стоило им обратить внимание на фигуру, стоящую в проходе, как Тесс покрылась красными пятнами стеснения. Нечто, чего Ардан никогда прежде не видел на лице своей спутницы. Тесс, обладая довольно сложным характером, совмещавшим в себе невероятную мягкость и в равной степени порой пугающую вспыльчивость, совершенно не страдала стеснением.

Впрочем, чести ради, в данный момент и сам юноша был готов потянуться к теням, спрятанным внутри рояля, и скрыться под Сумрачной Вуалью.

В коридоре стояла матушка Тесс.

Аделаида Орман.

— Тесс, родная, у нашей дорогой гостьи, Полины Эркеровской, возникли некоторые затруднения с тем, чтобы самостоятельно погладить свой жилет, — ровным тоном, скорее даже холодным, произнесла Аделаида. — Не могла бы ты, пожалуйста, показать бедной госпоже, как пользоваться утюгом? Их слуги прибудут только к вечеру.

Ну да, разумеется. Странно было бы, если бы дочь Герцога умела гладить.

— Да, матушка, — склонила голову Тесс и, украдкой метнув в сторону Арда счастливый взгляд, удалилась из гостиной.

— Госпожа Орман, — категорически вежливо, насколько только мог, поклонился Ардан и собирался последовать примеру невесты, но его остановил неожиданно властный и строгий тон, не терпящий не то, что возражений, а хотя бы попытки перечить.

Стало несколько понятней, каким образом сошлись такой человек, как Рейш Орман и Аделаида, чью девичью фамилию Арди не помнил. Тесс упоминала её всего единожды и очень давно.