Матабар V

Не знаю, может быть, я заразился от вас и этого остолопа капитана Пнева лишними мнительностью и паранойей, но мне кажется, что за мной следят.

Если это так, то пусть наши недруги думают, что все мои исследования попали в руки Гильдии. Да и, тем более, если кроты прорыли пути в Черный Дом, то уж в Гильдии их точно далеко не один и не два. Что же — стратегическая магия всегда являлась предметом шпионажа…

Насчет ключа не переживайте — как-только вы его взяли в свои руки, то в течении пяти лет никто, кроме вас, даже обладай он данным ключом (надеюсь, все же, что вы его не потеряете и не позволите у вас выкрасть), открыть полигон не сможет. После истечения пятилетнего срока, отнесите, пожалуйста, ключ в Черный Дом. Полигон должен будет отойти в собственность второй канцелярии для занятий наших с вами коллег.

Как вы могли заметить, кроме письма и нескольких гримуаров, в помещении больше ничего нет.

Я искренне убежден, дорогой Ард, что вам не хватает мотивации. Вы не любите военную магию, да и вообще все, что связано с потенциальной угрозой насилия.

Мне искренне импонирует эта ваша черта. Но именно она и является вашим основным препятствием.

Потому я планирую замотивировать вас тривиальной нуждой. Я не оставил вам ничего, кроме помещения, потому что все остальное вам придется добыть самому. На площадках Магического Бокса, продавая свои изобретения или же алхимию — не важно.

Надеюсь, что ваши отношения с дочерью Рейша Ормана тоже поспособствуют вашей замотивированности.

Прошу прощения, если не смог посетить ваше венчание, но знайте, что испытываю за вас сердечную радость.

В гримуарах вы найдете мое главное исследование последних десяти лет. Именно на его основе были изготовлены сигнальные медальоны Черного Дома, которые наши недруги так успешно взломали.

Верю, что данное исследование куда важнее наших с Дагдагом попыток воскресить явно умершую, для военной отрасли, технологию Анализаторов.

Я так и не смог завершить данную работу. Увы, как бы я ни был силен в стратегической военной магии, но данное исследование сугубо инженерное в своей основе.

Оставляю его вам.

Если сможете закончить, то не забудьте добавить на главную страницу публикации и свою фамилию тоже, потому что с вас, дорогой Ард, станется не признать собственные заслуги.

Может, опять же, потому мне с вами и было так легко. Работать, учить вас, и, наверное, в какой-то степени, дружить.

Во славу Империи, дорогой друг!

Прощайте.'

Ардан облокотился на край стола. В его слегка дрожащей руке трепыхалось письмо, которое трепал поток воздуха из приточной вентиляции, расположенной в полу.

Сердце сжалось в комок, а горло сдавили тиски.

— Прощайте, — прошептал Ардан слова, которые так и не смог сказать на похоронах. — Прощайте, мой друг.

Ардан убрал письмо обратно в конверт и положил его на полку к гримуарам. Может стоило бы его выкинуть или наоборот — забрать с собой. Но Арди не стал. А еще он теперь понимал, почему его матушка держала дома фотографии Гектора и дедушки.

Постояв несколько минут в тишине, нарушаемой лишь жужжанием вентиляции, Ардан подождал пока успокоится сердце и снял с полки оба гримуара.

Один постарше, из числа моделей, которые уже не выпускали, а другой совсем новый, скорее всего произведенный той же мануфактурой что и новый гримуар Ардана.

Только прочитав название, Арди едва смог сдержать порыв немедленно сжечь гримуары. Сжечь так, чтобы от них не осталось не то, что и следа, а даже воспоминания. Просто потому, что если Аверский был прав и его смерть имела какое-то отношение к тому, что хранилось на пыльных страницах его записей, то…

Арди даже не знал, что хуже.

Попади данные записи в руки иностранных военных или же если бы демон, с которым сражался Гранд Магистр, вырвался на волю в самом сердце Метрополии.

Во всяком случае от демона ущерба было бы куда меньше.

На корешках гримуаров значилось:

' Гр.Маг. Э. Аверский.

Исследование и разработка способа передачи данных на дальние расстояния'.

Ардан, с прытью испуганного зайца, отшатнувшись от гримуаров едва не споткнулся о край собственного плаща. На сей раз из груди, на манер Милара или Аркара, вырвалось искреннее, горячее:

— Срань.

Ард даже не стал мысленно себя ругать за несдержанность, которую не одобрили бы ни матушка с отцом, ни кто-то из лесных друзей.

« Ругательства суть не более чем признак расхлябанности духа» — так всегда говорил Эргар, а охотник должен держать себя в надежной узде.

Но как тут сохранишь самообладание, когда на столе лежит нечто, перед чем любая стратегическая магия выглядит студенческой поделкой.

« Передача данных на дальние расстояния» — предмет золотой лихорадки большинства Старших и Гранд Магистров не только Империи, но и всего мира. Даже Март об этом упоминал в степях. Да и Арди не раз слышал на протяжении первого года обучения о том, что кто-то, в очередной раз, провалился на испытаниях своего прототипа.

— Эдвард… Спящие Духи… неужели жатва действительно связана именно с этим…

Ардан, бледнее первого снега, рукой, дрожащей так, будто он вновь собирался впервые раздеть подругу детства у ручья, подтащил стул и плюхнулся на него, разом теряя силу в ногах.

Последние полтора месяца он действительно частенько возвращался мыслями к возможному мотиву Кукловодов. Его неизменно смущала диспропорция задействованных ресурсов ради убийства Гранд Магистра и возможной прибыли от решения данной задачи.

Не сходилось.

Так же отчетливо, как, зачастую, не сходилась серая бухгалтерия « Брюса».

Но стоило добавить в уравнение параметр в виде данного исследования и все вставало на свои места.

Любая страна отдала бы всю казну, заняв еще столько же у соседей, чтобы выкупить работающее устройство передачи данных. А учитывая наличие сигнальных амулетов — Аверский двигался в правильном направлении.

Вся загвоздка в том, что электричество, открытое почти полвека назад, и радиоволны, так же описанные 'не’звездными учеными благодаря наличию камер, изолированных от Лей, во внешнем мире не работали. Либо же, как предполагал Старший Магистр Паарлакс в своих записях, работали на ином фундаментальном уровне, который невооруженному взгляду и современной аппаратуре казались искажениями.

Иными словами, Паарлакс предполагал, что электричество и радио вступало в конфликт с Лей-полем. Что же касалось самой передачи данных, то попыток было много.

Один из Магистров Кастилии даже получил медальон Гранда за изобретение особого кабеля и считывающего устройства. По данному кабелю Лей-напряжение подавалось с перебоями, и длина каждого такого перебоя принадлежала определенной букве. Считывающий аппарат переводил прерывания в напряжении в звуки, а уже их дешифраторы записывали понятным текстом.