Маттимео

Брат Руфус туго скрутил свиток.

– Это все малыш Маттимео, он тут заводила. Я знаю, тебе это может не понравиться, госпожа Василика, но это так!
– Его голос стал пронзительным от огорчения.

Василика с грустью кивнула.

– Да, боюсь, я должна с тобой согласиться, брат Руфус. Матти становится сущим бедствием. Я не осмеливаюсь рассказать его отцу и половины всего того, что он вытворяет.

Джон сочувственно посмотрел на нее поверх своих квадратных очков.

– Может, лучше, чтобы все так и было. Рано или поздно юный Матти начнет взрослеть, если он вообще надеется стать Воином Рэдволла, как его отец Матиас. Ему придется вести себя достойно, вместо того чтобы шататься повсюду, как избалованное дитя, извини меня за это выражение, госпожа,

Василика встала.

– Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, Джон, но, быть может, мы судим о Матти немного пристрастно. В конце концов, с него и так большой спрос как с сына Воина Рэдволла. К тому же едва ли не каждый из здешних лесных жителей баловал его с рождения.

Джон и Руфус закивали головами в знак согласия.

Последовавшее затем неловкое молчание было немедленно нарушено бандой малышей во главе с юным кротом, который дико размахивал своими похожими на лопаты лапами.

– Скорее, госпожа, торопись! Маленький Матти сейчас убьет Витча. Быстрей!

Хотя малыш кричал на причудливом и малопонятном кротовьем наречии, всем сразу стала ясна вся срочность его сообщения.

– Где, где? Отведи нас скорее!

Вся компания пустилась бегом, огибая южный предел аббатства, чтобы срезать путь к восточному цветнику.

Василика подхватила свои юбки, едва не столкнувшись с ежонком. Брат Руфус вырвался вперед.

Белка Джесс оказалась первой на месте происшествия. Она сидела на ветках яблони в фруктовом саду вместе со своим сыном Сэмом, когда до них донеслись вопли. Перемахивая с сука на сук, быстрая, как птица, Джесс спрыгнула на землю и села рядом, пытаясь разнять двух малышей, вцепившихся друг в друга на траве. Они катались, плевались и неистово лупили друг друга. Сэм пришел на помощь своей матери. Они схватили драчунов и растащили их в стороны. Как только им это удалось, сбежалась толпа.

Маттимео тяжело дышал. Он пытался было вырваться, но Джесс крепко встряхнула его за шиворот.

– Стой спокойно, маленький разбойник, а не то я тебя так взгрею! пригрозила она.

Сэм крепко скрутил другого мышонка, Витча, который больше походил на крысу, хотя и был невелик. Витч не сопротивлялся. Казалось, он даже испытывал облегчение от того, что драка закончилась.

Джон решительно встал между ними.

– Ну и что все это значит, а?

– Он обозвал меня тощим крысенышем.

– А он сказал, что я вовсе не сын воина.

– А он дернул меня за хвост, и наскочил на меня, и стал бить, и...

– Тихо!

Все присутствующие замолкли при звуке зычного, раскатистого голоса огромной седой барсучихи. Констанция, патриарх Рэдволла, стояла на задних лапах, возвышаясь над всеми. По-судейски скрестив передние лапы, она пристально смотрела вниз, на двух юных злоумышленников.

– Так это Витч? Что ж, Витч, ты недавно в нашем аббатстве, но это не может служить оправданием для драки. Мы мирные жители. При ссоре никогда нельзя решать дело насилием. Что ты можешь сказать в свою пользу?

Мышонок, похожий на крысу, утер кровь на морде.

– Это все Маттимео, - жалобно заскулил он.
– Он первый меня ударил, а я ничего не сделал, я просто...

Сбивчивые оправдания Витча слились в сплошное хныканье под суровым взглядом барсучихи. Она простерла над ним свою короткую толстую лапу.

– Отправляйся на кухню. Скажи монаху Гуго, что это я тебя послала. Он поставит тебя мести полы и чистить сковородки. Я не потерплю в аббатстве ни драк, ни хныканья, ни перекладывания вины на других. Брат Руфус, отведи его и проследи, чтобы он точно передал мои слова монаху Гуго.

У Витча был такой вид, будто он надеялся улизнуть, но брат Руфус крепко схватил его за ухо и повел прочь.

– Пойдем-ка, малыш Витч, грязные кастрюли и мытье полов пойдут тебе на благо.

– Ой-ой-ой-ой! Пусти, верзила, - запротестовал Витч.
– Ты оторвешь мне ухо!

Когда Витча увели, Констанция повернулась ко второму виновному. Джесс уже отпустила Маттимео. Мышонок стоял потупясь и от стыда ковырял задней лапой землю. Он не видел, как его мать и Констанция обменялись знаками. Василика дала свое молчаливое согласие барсучихе: Маттимео ждал серьезный нагоняй.

– Сын Матиаса Воина, смотри мне в глаза!
– скомандовала Констанция.

Мышонок робко поглядел вверх и встретился глазами с темным немигающим взглядом Констанции. Все наблюдавшие стояли в полном молчании, пока мать-предводительница учила мышонка уму-разуму.

– Маттимео, уже не в первый раз у меня появляется повод для разговора с тобой. Я не спрашиваю у тебя объяснений, поскольку в данном случае не думаю, что ты способен как-то оправдать свое поведение. Витч - новенький, пришел сюда совсем недавно. А ты родился в Рэдволле и знаешь законы нашего аббатства: жить в мире с другими, никогда без нужды не причинять вреда никому, оказывать поддержку, помогать всякому и быть любезным со всеми.

Губы Маттимео задрожали, словно он хотел произнести что-то в ответ, но суровый взгляд барсучихи остановил его.

– Сегодня ты решился вступить в драку с тем, кого мы приняли как гостя в нашем доме.
– Обвинительный пафос окреп в голосе Констанции.
– Ты - сын моего старого друга Матиаса Воина, который сражался за то, чтобы принести мир в Страну Цветущих Мхов. Маттимео, я не стану давать тебе в наказание никакой работы. Печаль и беспокойство, которые ты доставляешь своей матери, и позор, который навлекаешь на своего отца, будут достаточным укором, который останется на твоей совести. Теперь иди и сам поговори с отцом.

Маттимео, повесив голову, поплелся прочь.

Тэсс, Тим и Сэм стояли молча. Они знали, что каждое сказанное Констанцией слово было правдой.

4

Взошла молодая луна. Словно недавно отчеканенная монета, она висела на густо-синем фоне полночного неба, тихого и безоблачного. Мотыльки, трепеща крыльями, тщетно устремлялись к ней вверх и обессиленно снижались кругами к устланным травой лесным подножиям. Словно вечные стражи, стояли деревья. Лишь неугомонный козодой нарушал эту темную тишь своей ночной песней.

Трехпалый бдительно стоял на своем посту. Он разглядел приближающуюся фигурку Витча и тихо свистнул.

Тот, который на самом деле был крысой-недомерком, взглянул вверх.

– Где Слэгар и все прочие?
– поинтересовался он.

Трехпалый указал кончиком своего кинжала.

– В часовне. А сам-то ты что поделывал?

– Не суй нос не в свои дела, толстяк, - огрызнулся Витч и ловко проскочил мимо Трехпалого внутрь часовни.

Ласки, несколько хорьков и горностаев вповалку спали на полу. Слэгар сидел прислонившись спиной к расписной повозке. Он хмуро взглянул на Витча.