Меч

— Я? — я тупо уставилась на него. — Я ничего не знаю о машинах. Тем более о таких динозаврах.

Врег лишь пожал плечами, посмотрев на эту штуку.

Нам нужно было осмотреть эту громадину — по крайней мере, достаточно хорошо, чтобы направить Ревика в правильную сторону, чтобы он сумел её ликвидировать. Скорее всего, он не сможет расплавить всю эту штуку снизу доверху, если только у него не будет массивного притока света, но даже тогда это займёт часы, как мне казалось.

Он также не мог последовать за нами сюда в ближайший час или около того, пока мы пытались осмотреть эту штуковину. Даже спрятавшись где-то в кладовке — даже разделяя своё сознание немыслимыми способами — в здании Секретариата он всё равно не мог отвлекаться надолго так, чтобы не подвергнуть свою жизнь опасности.

Где бы он ни находился, я знала, что он контролировал не только нашу работу.

Я посмотрела на Гаренше.

Он ответил мне хмурым взглядом. Когда я показала жестом на машину, большой видящий улыбнулся, показав мне что-то жестами.

Врег перевёл:

— Он не может говорить с этим монстром. Ни единой органической части.

Это я и так знала.

— Каков план Б? — спросила я.

— С-4, — сказал Врег, взглянув на меня. — Равномерно распределённая по машине. Затем детонированная твоим мужем.

Я посмотрела на него, затем на машину.

— Вы притащили сюда столько взрывчатки?

Он пожал плечами.

— Лучше перестраховаться. Нет гарантий, что Меч сможет воспламенить здесь что-то другое. Скорее всего, они убрали отсюда всё взрывоопасное.

Кивнув, я осмотрела место, где мы стояли, и только теперь заметила четыре тела, валявшихся без сознания на полу у цементных стен. Два ближних к двери держали автоматы перед тем, как их вырубили.

Я осознала, что это тоже сделал Ревик, расчищая нам дорогу.

А ещё мне пришло в голову задаться вопросом, почему они не держали больше видящих здесь, на местах. Полагаться на одну лишь конструкцию было весьма сумасбродно.

Затем я вспомнила про цистерны и тут же поняла.

Они не могли доверить это видящим — любым видящим.

Это всё равно что платить евреям, чтобы те охраняли Освенцим.

— Нет никакой гарантии, что это сработает, — продолжал Врег. — Если мы не расположим взрывчатку правильным образом, могут остаться фрагменты, вещи, которые они могут отстроить заново. Нам нужно что-то понадёжнее догадки. Нам нужно постараться действовать точно, принцесса… по крайней мере, пока мы не исчерпаем варианты, и тогда придётся уходить.

Я уставилась на машину.

Обойдя её заднюю часть, я использовала отпечатки в своём свете, чтобы вспомнить детали экспресс-курса по неорганическим компьютерам, который нам провели, пока готовили к операции в Сантосе. Пожалуй, у меня было больше непосредственного опыта с неорганическими — или «мёртвыми» машинами, как их называли видящие — чем у большинства видящих здесь, но этот опыт сводился к наладонникам, персональным компьютерам, гарнитурам. Все они были маленькими и работали на серверах, которых я в жизни не видела. Все подключались к какой-либо сети.

Все были собраны в последние шестьдесят лет.

Я не могла даже притворяться, будто мне что-то известно об этой штуке.

Честно говоря, просто расположить всю нашу взрывчатку где-нибудь поближе к середине этого монстра и взорвать его… начинало казаться мне неплохим планом.

— Он хочет проникнуть, — сказал Врег. — Босс. Он хочет информацию.

Когда я взглянула на него, видящий с китайской внешностью пожал плечами.

— Ты же его знаешь, — сказал он. — Он не любит вероятности. А в этом у нас только один шанс, Высокочтимый Мост. Они перенесут данные, и нам кранты. Могут пройти годы, прежде чем мы вновь найдём это хранилище и внедримся в их ряды достаточно плотно, чтобы взломать новые протоколы безопасности. Мы уже получали информацию о том, что они собираются усовершенствовать систему. А если кто-то умеет хорошо обращаться с такими машинами… — умолкнув, он жестом показал на этого монстра. — Они могут отстроить многое. Больше, чем ты думаешь.

Видя, как я приподняла брови, он мягко щёлкнул языком.

— Я работал с людьми, которые были экспертами в таких мёртвых машинах. Во время войны. Если они переместят данные, нам придётся искать их новое местоположение, новую охрану, посылать наших людей внутрь на разведку, расшифровывать…

— Нет, это я поняла.

Я понимала. Он говорил минимум о нескольких годах.

— То есть, когда ты сказал, что работал с такими машинами ранее… — начала я.

Врег покачал головой ещё до того, как я договорила.

— Нет, принцесса. Не с машинами, только с техниками. Но я слышал их разговоры. Я знаю, на что они способны. Они восстанавливали такие машины после пожаров, после бомбёжек. А также после Сайримна, Высокочтимый Мост.

Я кивнула, закусив губу. Посмотрев по сторонам, я увидела вдоль стены ряд небольших рабочих мест. Я подошла туда и уселась на одно из кресел на колёсиках.

Даже кресла выглядели так, будто им лет пятьдесят.

Подняв толстую неорганическую гарнитуру с настоящим проводом, я надела её. Ничего не произошло. Я посмотрела, где она включается, но нашла лишь дырку, в которую вставлялся провод. Я прикоснулась к экрану…

…и он шокировал меня.

Вспомнив уроки, которые нам давали в Сантосе, я осознала, что смотрю не на нормальный полу-органический экран и даже не на LCD-монитор, а на старомодный монитор с кинескопом. Я даже смутно припоминала странное мерцание экрана, совсем как у допотопного компьютера, который имелся у моей мамы, когда мы с Джоном были ещё детьми.

Я озадаченно нахмурилась, пытаясь вспомнить что-нибудь важное о таких мониторах — за исключением того, что прикосновения к экрану ничего не дадут.

Посмотрев по сторонам, я открыла ящики стола, обшарила столешницу. Наконец, я нашла выезжающую полочку, которая крепилась под столешницей с линолеумом.

Вытащив её, я обнаружила клавиатуру с выступающими чёрными клавишами. Я уставилась на неё, затем на экран, где значилось всего одно слово из белых букв и мигающий курсор.

Текст гласил: «ИМЯ».

Я для пробы двумя пальцами напечатала своё собственное имя.

Выскочило другое окно, запрашивая пароль.

Я посмотрела на экран, затем на клавиатуру. Используя свой свет, я постаралась как можно меньше искрить, пока сканировала клавиши и отыскивала те, что использовались чаще всего. Постепенно 18 букв засветились чуть ярче остальных.

Запомнив их своим светом, я принялась мысленно перестраивать их в разные комбинации, пытаясь сложить что-то, что имело бы смысл. Поначалу мне ничего не удавалось. Затем я заметила, что три буквы выделялись ещё сильнее остальных, подсвеченных моим aleimi.

— Иисусе, — пробормотала я, забыв про субвокалку.

— Что, Мост? — спросил Врег.

Я не ответила. Рядом со словом «ПАРОЛЬ?» я напечатала «СРАНЫЕЛЕДЯНОКРОВКИ».

Окно с паролем исчезло.

Через несколько секунд выскочило новое окно, показав мне запись, состоявшую в основном из жёлтого текста. Фотография меня, обнажённой и прикованной к скамейке, смотрела с экрана. Я знала, где именно был сделан этот снимок. В той камере я проходила таможенный досмотр прямо перед тем, как меня заточили в Белом Доме. Моя кожа была бледной, покрытой синяками, и я выглядела худой. Мои глаза казались чрезмерно большими и слегка остекленевшими от наркотиков, которыми меня накачивал Териан.