Меченая: Крест

Он сломал меня.

Потому что я больше не управляла своими мыслями и желаниями, мои чувства ожили и порхают, как бабочка, а моё сердце… оно предало меня.

— Почему? — повторил он, приблизившись, и коснулся своим кончиком носа моего.

Моё тело пропустило разряд и окончательно заполнилось огнём. Огонь безжалостно пожирал меня, уничтожал прежнюю меня. Придумывал меня заново.

И, кажется,я буду первая, кто уступит. Я буду тем, кто сдастся. Потому что я слабее его.

— Потому что ты этого не хотел, — едва слышно ответила я.

Лицо Чейза застыло. Застыло с непривычным выражением мягкости, и теплоты в глазах. В то время когда я, впервые после смерти Завира, выглядела покорно. Я сама этого захотела, но меня это совсем не радовало.

Мне нравилось это новое чувство. Мне не нравилось, во что оно меня превращало.

Чейз приблизился ещё на сантиметр, а затем резко отстранился. Больше ничему не было суждено случиться.

Я вскочила на ноги одновременно с тем, как Чейз выронил на пол фонарик и бросился к двери. Заскрипел засов, а следом за ним в металлическую поверхность кто-то врезался, причём на всей скорости. Раздался визг. Новый удар в дверь. Целая череда ударов:

Бум! Бум! БУМ!!!

Я подхватила с пола фонарик и, прижав к пистолету, выставила перед собой, целясь в дверь. Чейз тоже, наконец, вооружился.

Снова визг. Удар.

БУМ!

— Дверь выдержит? — прошептала я, тяжело дыша.

Чейз стал рядом со мной:

— Дверь выдержит. Засов — не знаю, как долго.

Удары прекратились, и стало тихо.

— Они шли за нами всё это время. — Это не было вопросом, но я для чего-то вопросительно взглянула на Чейза.

— Да, — тот не сводил глаз с двери, — и почти беззвучно. И за дверью их не две-три штуки, раз они решили напасть на двоих вооружённых. Ты ведь не расставалась с пистолетом ещё с шоссе. Они знали на кого идут.

— Отлично. — Я опустила пистолет и отдала Чейзу фонарик. — Лекарство у нас есть. Мотоцикл у входа. Осталось только выбраться из этой кладовки, может, просто вежливо попросим их свалить?

Я надела на плечи рюкзак и запихнула в пакет остатки лекарств для Ронни, а также кое-что из того, что может пригодиться Кире в других случаях, и выпрямилась.

Бум! Бум! Бум!

Новая череда ударов сокрушила мои барабанные перепонки, и я снова выставила перед собой пистолет, соображая, что пора бы и второй доставать.

Чейз хаотично светил фонариком из угла в угол, с одной стены на другую, что-то выискивая.

— Здесь ещё одна дверь. — Он не раздумывая выломал её одним ударом ноги и глаза ослепило от яркого света.

Помещение, в котором мы оказались, было в два раза больше. Широкое окно с толстыми стёклами наполовину завешивали жалюзи, по центру находился массивный металлический стол, покрытый слоем пыли, а весь периметр заполняли различные приборы — последние новинки техники, я так понимаю, раз их спрятали за такой же металлической дверью, как мини-склад, да ещё и закрыли на несколько засовов изнутри.

Кажется, моё везение постепенно возвращается с отпуска, ведь эта комната могла оказаться открытой и наполненной тварями до отказа.

Дверь, что выломал Чейз, всё ещё держалась на петлях, так что он задвинул её металлическим столом и взгромоздил сверху прибор, на вид, весом с тонну.

— Отлично! И что дальше? — осведомилась я, наблюдая из окна, как темнеет полоса горизонта. — Ночь — не лучшее время для побега. Если эти твари научились развивать такую скорость, может они и в темноте теперь видеть могут.

Чейз забрал у меня пакет с медикаментами и поставил на пол. Снял с моих плеч рюкзак и тоже поставил на пол. Его взгляд был твёрдый и решительный, как будто он отлично знает, что делает и лишь взял небольшую передышку.

Он уселся на пол и положил пистолет у ног.

Я ещё недолго наблюдала за ним, а затем села напротив.

Он смотрел на меня. Молчаливый, как всегда. Красивый, как всегда. Он не был напуган, разве Чейз может быть напуган? Он был безупречен. Только на этот раз я сумела прочесть его глаза. На этот раз ему не до конца удалось спрятать беспокойство. Ронни — его слабое место, ахиллесова пята непобедимого Койота. Сейчас Чейз был уязвим, потому что даже не знал, жив ли его брат до сих пор, или все старания напрасны. Из-за тварей мы здесь застряли, и, видимо, надолго, а у Чейза сейчас каждая минута на счету. Потому что он никогда не бросит Ронни, он всё для него сделает, не то, что я для Кристины, которую я позволила забрать.

Чейз будто бы прочитал мои мысли:

— Эта девочка в Ангеле, кто она тебе?

Я сглотнула горький комок в горле, но глаз от Чейза не отвела:

— Всё равно, что сестра. Я заботилась о ней. Только как, оказалось, хреново заботилась, раз позволила этим ублюдкам забрать её.

Я достала из рюкзака воду, сделала пару глотков и кинула бутылку Чейзу.

Он покрутил её в руках и, так и не сделав ни глотка, заговорил:

— Моя мать родила Ронни, а через два месяца Земля развалилась на части. Он почти задохнулся от зелёного дыма, мать говорила, что это чудо — то, что младенец не умер после такого. Я думаю, что тогда его лёгкие и пострадали. Астма проявила себя только к четырём годам, но я больше чем уверен, что во всём виноват дым.

Мысленно я согласилась с теорией Чейза, но сказать об этом вслух, всё равно, что признать и Ронни сломанным, кем-то вроде «твари», кем-то вроде меня — не правильным последствием зелёного дыма.

— Как он оказался в Кресте? — вместо этого спросила я.

— Дакир нас забрал.

— Вас?

— Меня и Ронни. Мы жили в городе, который даже городом назвать нельзя, такие называют ущербными. Слышала? Люди там — просто сборище отбросов на грязной помойке. Я не знаю, как Ронни вообще там выжил, он был совсем маленьким, о том, чем он питался, лучше не вспоминать. Мать умерла от пневмонии, когда Ронни исполнилось четыре года. Тогда же появились первые приступы.

— А где был ваш отец?

Чейз невесело усмехнулся:

— Его и его приятелей раздавило камнем, когда они бухали в гараже, пропивая последние деньги.

Бум! Бум! БУМ!

Громкий стук в дверь сотряс стены, и я мигом схватилась за пистолет, успокаивая сердце, которое от неожиданности принялось барабанить по рёбрам.

Чейз лишь мрачно взглянул в сторону источника шума. Его пистолет продолжал лежать на полу.

— Дакир забрал нас через полгода после смерти матери, — продолжал он, глядя на дверь пустым взглядом. — Он забрал всех детей в Крест. Пытался что-то делать с ущербным городом, но в итоге тот развалился на части и стал очередным кладбищем.