Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26
Шрифт:
Мономах покачал головой: он слишком занят, чтобы тратить время на ерунду. Кроме того, он понимал, что Суркова права: ну, докажет он, что его оговорили, но ни Тактаров, ни, тем более, Муратов не признаются в своих махинациях – какой тогда смысл разводить канитель?
– Как Басыгин попал в «Светочъ»? – спросил Мономах, меняя тему разговора.
– Он разыскал Ингу после очередной отсидки и намекнул, что пора бы «сестрице» поучаствовать в его судьбе. Их связывало давнее дело об убийстве, и Инга опасалась, что кто-то может об этом узнать. Кроме того, она решила, что иметь под рукой человека вроде Дмитрия, для которого не существует запретов и ограничений, было бы неплохо. Она устроила его в службу безопасности медицинского центра и помогла снять квартиру. Без ее рекомендации его бы никто не взял, а так Батрутдинов и проверять-то его не стал!
Они снова помолчали некоторое время.
– Надо же, все случилось из-за того, что Инга не сумела
– Рано или поздно все бы закончилось, – покачала головой Алла. – Ничто не длится вечно! Правда, в нашем случае все произошло в нужное время: если бы Батрутдинов получил вожделенное назначение, он забрал бы Ингу с собой в Москву, и никто бы ничего не узнал… Так что, можно сказать, Цибулис настигла судьба. Или рок. Или Вселенская Справедливость?
Марина была в голубом. Ее светлые волосы, уложенные умелой рукой дорогого парикмахера, блестели в приглушенном свете бра, висящих на деревянных, декорированных под средневековье стенах. Иван намеренно привел ее в этот ресторан – не самый дорогой, возможно, зато рассчитанный на ценителя. И, очевидно, не ошибся: по ее довольному, слегка удивленному лицу было ясно, что адвокатесса оценила и изысканный интерьер, и официантов, облаченных в соответствующую униформу, и меню – не самое обширное, но патолог не сомневался, что блюда придутся Марине, определенно обладающей гурманским вкусом, по душе.
Он и сам не понимал, почему ему так важно произвести на эту женщину приятное впечатление – давненько с ним такого не случалось! Иван неоднократно вступал в брак, и каждый раз, как ему казалось, по любви. Тем не менее довольно скоро выяснялось, что страсть прошла, а никакой другой связи между ним и очередной женой так и не возникло. Ни с одной супругой Ивана не связывали общие интересы, ни одна из них не была тем человеком, с которым он спешил поделиться своими проблемами или радостями – для этого у него был Мономах. Потому-то и расставания проходили безболезненно. За исключением, пожалуй, того брака, после которого Гурнов неожиданно разбогател, но там дело было отнюдь не в эмоциях, а исключительно в деньгах! После последней неудачи Иван дал себе зарок: больше никогда. Если ему понадобится женщина, он ее найдет, и для этого вовсе не обязательно идти в загс! И все его устраивало… До встречи с Мариной Бондаренко. В тот самый момент, когда он ее увидел, что-то произошло. Она была совершенно не в его вкусе – вернее, Иван считал, что предпочитает миниатюрных брюнеток. Высокая, почти с него ростом, полная, светловолосая адвокатесса выглядела полным антиподом патолога, но она поразила его в первую же минуту. Марина еще ничего не успела сказать, а он уже представил себе, какой у нее голос – он должен быть низким и глубоким. И она его не разочаровала! А когда они получили возможность поговорить, Иван понял, что окончательно пропал. То, как она себя держала, вернее, даже несла свое большое белое тело, как улыбалась, как хмурилась – ему нравилось в ней ВСЕ! Она откровенна, порой до грубости, всегда знает, чего хочет и сразу дает это понять мужчинам, которые находятся рядом. Возможно, кого-то это могло испугать, но только не Ивана Гурнова! И, самое главное, Марина абсолютно спокойно относилась к его профессии. Более того, она задавала вопросы и выглядела заинтересованной, когда он на них отвечал – он еще не встречал подобной женщины.
– Давайте выпьем за то, что мы встретились! – предложил Иван, поднимая бокал. Он терпеть не мог пузыристое розовое пойло, сколько бы оно ни стоило, но, памятуя о том, что в прошлую встречу Марина с готовностью пила его любимый напиток, решил потрафить своей визави в надежде ей понравиться. – За счастливый случай, который свел нас вместе, и за моего друга Володьку, который этому поспособствовал!
– Что ж, давайте, – улыбнулась адвокатесса, берясь за тонкую ножку бокала холеной рукой. – Хорошее начало!
Глядя из-под ресниц на некрасивое, но необычайно живое и выразительное лицо сидящего напротив мужчины, Марина думала о том, что давно ни с кем так хорошо не проводила время. Она была избалована вниманием мужчин: вопреки широко распространенному мнению, и ее острый ум, и корпулентные формы были востребованы у представителей противоположного пола. Это она проявляла порой излишнюю разборчивость, просеивая поклонников сквозь мелкое сито. А еще она мысленно наклеивала на них ярлыки: у нее были мужчины «для постели», мужчины «для выхода в свет», «для приятной беседы» и так далее. Только для одного ярлычка Марина пока что не нашла применения – мужчина «для души». К своим сорока шести годам она почти сдалась, решив, что в ее возрасте не стоит ожидать чудес и нужно довольствоваться тем, что предоставляет жизнь. Она не стремилась замуж, не хотела иметь детей, так как, по ее мнению, они слишком привязывали женщину к дому и быту, мешая заниматься карьерой – именно поэтому желание
подруги Аллы стать матерью казалось ей таким странным и необъяснимым. Тем не менее она понимала, что отрицать желание иметь рядом человека, с которым можно разделить радость и горе, славу и безвестность, богатство и нищету означает идти против природы, так как оно свойственно каждому живому существу. Иван Гурнов обладал множеством достоинств. Он состоятелен, но не кичится богатством и не выставляет его напоказ. Он умен и обладает энциклопедическими познаниями во многих областях. А еще у него отличное чувство юмора и легкое отношение к жизни. Наверняка имеются у него и недостатки – к примеру, он не дурак выпить, но это не самое страшное в мужчине, который знает меру и «свою» дозу. Он придирчив в еде, но тут, пожалуй, Марина может дать ему фору! Кто знает, какие еще тараканы выползут из-под этого «персидского ковра»? Однако она готова попытаться их оценить – возможно, они окажутся не такими уж страшными?– Начало просто великолепное! – с энтузиазмом ответил на ее реплику патолог, не сводя восхищенного взгляда с гладкого светлокожего лица адвокатессы. Ивана привело в восторг количество заказанных ею блюд: в отличие от большинства женщин, которые каждый раз давали ему понять, что, дескать, этого они не едят, потому что от того полнеют, а от другого появляется сыпь (разумеется, каждому мужчине чрезвычайно интересно узнать, какие проблемы случаются у женщин после употребления определенных продуктов!), Марина не опасалась ничего. Все, что она заказала, было калорийно, вкусно, дорого и изысканно. Она любила и рыбу, и мясо, не отказывала себе в десертах и алкоголе и, как и сам Иван, старалась получить от жизни все возможные удовольствия, не боясь последствий. Если она так же ведет себя в постели…
Отогнав от себя мысли о том, как Марина выглядит в раздетом виде, Гурнов тихонько прикоснулся краешком своего бокала к ее. При этом раздался нежный, едва слышный звон.
Мономах вытер руки белоснежным полотенцем и бросил его в корзину для грязного белья. Подняв голову, в зеркале он увидел улыбающееся лицо второго хирурга.
– Отличная была операция, коллега! – сказал он. – Спасибо!
– Взаимно, коллега! – ответил Севан Мейроян. – Оперировать с вами – сплошное удовольствие!
– Взаимно, коллега! – усмехнулся Мономах.
Это была чистая правда: из всех, кого он знал, Севану Мономах доверял больше всего. Доверял и уважал – за умения, знания, а также за приятные манеры и доброе сердце, что в наши дни встречается не так уж и часто.
– Все прошло лучше, чем мы могли ожидать, – добавил он. – Маша обязательно встанет на ноги… Да она еще бегать будет, помяните мое слово!
– Обязательно будет! – согласился Мейроян. – Особенно если удастся устроить хорошую реабилитацию. Ольга была бы вам благодарна за сестру! Удалось найти спонсора?
– Да, все в порядке, – ответил Мономах.
Он не хотел рассказывать Севану, что они с Иваном договорились поделить расходы на реабилитацию Маши пополам. Мономах собирался самостоятельно оплатить поездку в Израиль, но Гурнов не позволил ему этого сделать, сказав: «Слушай, зачем нужны бабки, если они никому не приносят пользы? Ну, покушать вкусно, выпить, хату оплатить – дальше-то что? Нет, давай пятьдесят на пятьдесят: хватит уже тебе одному быть героем, я тоже хочу участвовать!»
На том и порешили.
– А правда, что вы намерены усыновить того парнишку – ну, который по делу Цибулис проходит свидетелем?
О «деле» Цибулис в последнее время не слышал только глухой: СМИ наперебой стращали народ рассказами о том, как хитрый онколог, будучи в сговоре с матерым уголовником, «лечила» здоровых женщин от рака, разводя их на деньги. Телевидение быстренько состряпало целую серию передач, пригласив жертв деятельности Инги, ее коллег и всех, кто был в курсе ситуации. Кажется, единственными, кто не согласился в этом участвовать, были Мономах, Суркова и профессор Гаспарян. Ну и, разумеется, сама Инга, которая в данный момент ожидала суда с весьма мрачной перспективой в самое ближайшее время отъехать в колонию лет на пятнадцать. «Светочъ» засыпали судебными исками. Мономах сомневался, правда, что потерпевшим удастся получить существенную компенсацию, ведь Цибулис, в сущности, хоть и занималась откровенным мошенничеством, никому, кроме Полины Арефьевой, не навредила. Наоборот, она вылечила пациенток от болезней, которыми они страдали, с одной-единственной оговоркой: у них был вовсе не рак. Надо ли говорить, что Батрутдинов не получил назначение! Как он ни старался откреститься от любовницы, ничего не вышло, а «наверху», как известно, скандалов не любят. Денис Арефьев, кстати, пару передач посетил, но потом перестал отвечать на звонки с телевидения: он пришел к выводу, что из истории его сестры сделали развлекательное шоу, и это ему не понравилось. Ведущие приглашали в студию любовников Полины и других моделей, они с удовольствием рассказывали о ней небылицы, и парень одним ударом обрубил все концы, отказавшись дальше участвовать в этом публичном действе.