Механик
Шрифт:
– О, папа автоматику доделал, - приятно поразилась я. Андрей хмыкнул.
– Ага, доделал. Сначала сделал реакцию на клаксон, так у вас круглые сутки ворота нараспашку стояли. Мама увидела, дала разгон всем, теперь открываются с пульта, с любой точки.
– В чем подвох?
– Три раза пульт теряли, - заржал Вадим. Я тоже зафыркала на ходу, выбираясь из машины.
– Да стой ты, Ин, мы еще не доехали.
– Ногами дойду, - я захлопнула дверь и поскакала по двору. Парадная дверь открылась, на порог вышла мама, заспешила навстречу.
– Ну наконец-то!
– мама стиснула
– Ты как доехала?
– Хорошо, - я вытерла глаза и перехватила мамину руку.
– Вы как тут?
– Да как всегда, - мама махнула рукой, рассматривая мое лицо.
– Похорошела и поправилась.
– С удовольствием заключила она.
– А папа где?
– Тут где-то, - улыбнулась мама, махнув рукой.
– Позови, вдруг услышит!
– ПАПА!
– заорала я во всю мощь. Вадим, тащивший мою сумку, шарахнулся в сторону, и тут же начал ругаться:
– Ин, ну чего ты, как оглашенная-то?! Ногами до гаража дойти никак?
– Не ори на моего ребенка, - весело вступила мама. Вадим скорчил смешную рожицу и прошел в дом.
– Теть Марин, а жрать дают?
– жалобно спросил он.
– Дают, Вадик, через час, всем корм дают. И скотине, и людям, - голосом тети Сони с Привоза, ответила мама.
– Доча приехала, - прогудел папа, выходя из сарая и вытирая на ходу руки.
– Одна тут, где вторая? Андрюш, где твоя жена?
– Моя жена ускакала делать себе прическу, - наябедничал тот, жуя пирожок.
– Мам, пирожки - пальчики проглотишь!
– Не надо глотать всякую дрянь, лучше возьми еще один, - невозмутимо ответила мама. Папа обнял меня и пошатал из стороны в сторону. От папы тоже пахло здорово - солидолом, сараем, бензином и утренним одеколоном.
– Так, давайте все в дом, попьем чаю с пирожками, а потом уже мужики раскочегарят мангал.
– Распорядилась мама.
– А я вымоюсь по-людски, - помечтала я.
– Андрюш, раз Машка в салоне, где дети?
– С моими, - ответил он.
– Родители тоже приедут, часа через два, они в Бегемот поехали.
– Здорово, - порадовалась я, усаживаясь на свое любимое место - между холодильником и столом.
– Доча, не мостись, стол будем выдвигать, - постановила мама. Я послушно стала отъезжать вместе с табуреткой. Папа покачал головой, и под мамино 'Инга, не рви линолеум', перенес меня вместе с табуреткой на центр кухни.
– Ты один в один, как наша курица, - подколол Вадим. Я с готовностью изобразила курицу и помахала руками.
– Так, давайте за стол, - скомандовала мама, быстро расставляя кружки.
– Я думаю, когда все соберутся, имеет смысл достать самовар. Да, Вить?
– Как хочешь, Мариш, - отец пожал плечами.
– Но смысл есть. Тока самовар надо с чердака достать.
– А кто его туда убрал?!
– Ты в прошлом году, после Нового года, - напомнил папа.
– Сядь, не мельтеши!
Пирожки улетели за минуту, потом я убежала мыться, потом приехала Машка, со свежей прической, краской и маникюром, и мы с ней долго шушукались, делясь свежими новостями. Потом приехали родители Андрея и Вадима, привезли моих племянниц, потом пришли бабушки, дед, с опозданием приехала тетка....
Шум, гам, запах шашлыка, тепло разогретой земли, детские восторженные писки - соседская кошка родила котят, и много! Я уселась на ступеньку крыльца, счастливо рассматривая свою бестолковую, шумную, но любимую семью. В кармане завозился телефон, и я запоздало вспомнила, что время к обеду, а Сережке я так и не позвонила. Разумеется, звонил он. Я взяла трубку, и отходя в заросли малины, виновато зачастила:– Солнышко, прости, меня совсем замотали! Я совершенно безответственная коза!
– А я уж думал - с глаз долой, из сердца вон, - засмеялся Сережка.
– Вот неправда, - засердилась я.
– Прости, а?
– Да я не сержусь, я ж понимаю, - голос грустный-грустный.
– Как ты доехала?
– Хорошо, попутчики нормальные, все хорошо было....
– Я тебя отвлекаю?
– Нисколько, - заверила я.
– Просто я еще какая-то заторможенная, и спать хочу, и обкормили меня тут и затормошили, поэтому я какая-то не такая.
– Я соскучился, - сердито сказал Сережа.
– А я тебя люблю, - выдала я.
– И мне тебя не хватает. Жалко, что тебя рядом нет.
– Мне тоже жалко, - еще более сердито ответил Сережа.
– Я не думал, что это будет так отвратительно - когда тебя нет рядом и нельзя приехать и увидеть тебя!
– Солнышко, - расстроено позвала я.
– Ну что я поделаю!
– Звони мне хоть, - безнадежно попросил он. Я заверила, что буду звонить, и мы кое-как, с третьей попытки попрощались.
Я выбралась из кустов, и стала ковыряться в телефоне, устанавливая время напоминаний - потому что меня могут замотать так, что я и не вспомню ни про что. Обижать Сережку мне не хотелось.
Получив очередную палку шашлыка, я поймала напряженный мамин взгляд, и весело ей улыбнулась. Бедная моя мама.... С моими закидонами ей всегда было нелегко. Сначала я собиралась замуж в 16 лет за совершенно неподходящего мне мрачного парня нерусской национальности. Через год передумала, и то, ненароком. Познакомилась с байкерами, и собралась с их предводителем на ежегодный пробег по стране. С предводителем, разумеется, у меня тоже была любовь. Потом меня настиг головокружительный роман с мужчиной, который был старше меня на 20 лет, страдала и мучалась, потому как я ему в качестве жены была нужна, как ослу пятая нога. Мама называла ситуацию так: 'Она любила его, а он любил Родину'. Собственно, мама ничего хорошего от меня не ждет, и ожидания ее обоснованы. Почувствовав острый приступ вины, я встряхнулась - в кои-то веки, маму порадую. Специально сделала несколько фотографий, где мы с Сережей, Лесей. Даже, кажется, где-то Сан Саныч мелькает....
Разъезжаться все стали часов в десять вечера - сначала отчалила Машка с семейством. Родители Андрея и Вадим посидели еще часик и тоже стали собираться. Бабушки с дедушкой долго препирались, кто кого пойдет провожать и, по-моему, собирались провожаться до утра, но Вадим непререкаемо заявил, что развезет пенсионеров сам, и увез стариков по домам.
Помахав всем на прощание, мы с мамой с тоской оглядели стол на летней веранде. Папа посмотрел на нас и хмыкнул:
– Идите уж, сплетничайте, я уберу.