Мемуары

Много дней я не имел никаких сведений о нем и все решили, что он ранен и лежит в каком-нибудь деревенском домике. Больше того, в штабе знали об этой тяжелой потере и из деликатности от меня скрывали.

Я надеюсь, что когда во Франции будет лучшее правительство, она несомненно усыновит сирот этого доблестнейшего Бозака, который отдал за нее свою жизнь.

Глава 4 Отступление. Бордо. Капрера

Известия, сначала о перемирии, потом о капитуляции Парижа, и, наконец, о переходе армии Бурбаки в Швейцарию, изменили положение вещей. Паника и неуверенность овладели населением, которое надеялось, что одержанный нами успех внесет улучшение в положение Франции. Надо сказать, что большинство было настроено оптимистически, ибо появилась надежда на близкий конец этой ужасной войны.

Как это всегда бывало и в Италии, с приближением конца войны правительство Национальной обороны Франции щедро снабжало нас всем необходимым и численно увеличило войска всех видов оружия. Наша маленькая армия с передачей нам примерно пятнадцати тысяч мобилизованных солдат генерала Пелиссье разрослась до сорока тысяч. Однако враг, освободившись от осады Парижа и от войск восточного фронта, перешедших в Швейцарию, начал скапливать против нас огромные силы и, несмотря на все принятые нами оборонительные меры и наш численный рост, он в конце концов разгромил бы нас и окружил, как это произошло с французскими армиями у Меца, Седана и Парижа.

Пруссаки со своими огромными преимуществами по сравнению с нами были — в положении волка среди овец; в то время как перемирие сказалось в Париже и повсюду во Франции, мы его и не почувствовали. Демаркационная линия была неточно установлена, что заставило нас пройти Бургундию, ибо нейтральная полоса между вражескими и нашими линиями была плохо определена, во всяком случае, нам пришлось покинуть Дижон и все позиции, которые мы до этого занимали: словом, враг отбрасывал нас к югу. Повторяю, враг, выступая в роли волка, по мере получения подкреплений, прибывавших каждый день, становился все более дерзким. Под тем или иным предлогом он неоднократно пытался окружить наши передовые части и взять их в плен, что ему, правда, не удавалось, так как он имел дело с людьми, которые были всегда начеку. По приказу правительства из Бордо нужно было вести переговоры с пруссаками о перемирии, установлении демаркационной линии и т. д. Генерал Бордон, начальник штаба, несколько раз по этому поводу побывал в неприятельском лагере. Но как я уже говорил, дело кончилось тем, что перемирие на нас не распространялось.

От 23 января до 1 февраля мы как могли удерживали столицу Бургундии от напористого врага. Из урока, полученного им в трехдневных сражениях, он понял, что небольшими силами нас не возьмешь, поэтому, правда под сурдинку, он накапливал огромные силы, так что к концу января его колонны заняли наш фронт и начали растягиваться, чтобы окружить наши фланги.

Армия Мантейфеля, освободившись от нашей восточной армии, спускалась к долине Роны и поставила под угрозу наше отступление.

31 января в направлении нашего левого фланга начались бои, длившиеся с утра до поздней ночи. Враг прощупывал нас в разных пунктах, занимая позиции вне Дижона для генеральной атаки. Несколько прусских частей появились в долине Соны, угрожая смять правый фланг и обойти нас с тыла. Нельзя было терять ни минуты.

Мы представляли собой последний кусок, на который с жадностью нацелилась огромная армия, победившая Францию; она несомненно хотела, чтобы мы дорого заплатили за дерзость позволить себе хотя бы на миг оспаривать ее победу. Я отдал приказ отступать тремя колоннами: первая бригада, которой после смерти генерала Бозака командовал Канцио, вместе с пятой должна была двигаться параллельно лионской железнодорожной линии, защищая тяжелую артиллерию и всю нашу материальную часть, следовавшую в поездах. Третья бригада во главе с Менотти взяла направление на долину Ош и на Отен. Четвертая бригада пошла по дороге в Сен-Жан де Лон по правому берегу Сены в сторону Вердена. Штаб-квартира отступала по железной дороге и расположилась в Шаньи — центральный сборный пункт, установленный для всей нашей армии. Другие отряды и части вольных стрелков, отставших от бригад, также направлялись на новую базу. Насколько было возможно, соблюдался известный порядок, благодаря оперативности начальника штаба, командующего всей артиллерией, полковника Оливье и других командиров частей. Враг нам не докучал и суматохи было меньше, чем можно было ожидать от новичков, да еще отступающих ночью.

Итак, отступление произошло в ночь с 31 января на 1 февраля — в 8 утра враг занял Дижон.

Из Шаньи штаб-квартира была переведена в Шалон-сюр-Сона, потом в Курсель, в замок, расположенный вблизи города. После того, как капитуляция Парижа стала совершившимся фактом, а перемирие свелось к прелиминарному миру, я, будучи избран депутатом Ассамблеи [413] , решил 8 февраля направиться в Бордо, где она должна была открыться, с единственным намерением проголосовать за несчастную республику. Во главе армии я временно оставил Менотти.

413

Французский народ остался глубоко благодарным Гарибальди за его бескорыстную помощь в борьбе против немецких захватчиков. По нескольким департаментам народные массы выставили кандидатуру Гарибальди на выборах в Национальное собрание Франции. Он был избран депутатом по департаменту Сена, куда входил Париж, а также в Алжире. По количеству полученных голосов (более 200 тысяч) Гарибальди занял четвертое место после таких крупных деятелей Франции, как Луи Блан, В. Гюго и Гамбетта.

Все знают, как меня встретило большинство депутатов Ассамблеи [414] . В сознании, что я уже ничего больше не могу сделать для этой несчастной страны [Франции], которой я прибыл служить, когда она очутилась в беде, я уехал в Марсель, а оттуда на Капреру, куда прибыл 16 февраля 1871 г.

Вогезская армия, состоявшая из крайне республиканских элементов, естественно, вызывала ненависть у правительства Тьера и она была распущена.

414

Реакционное большинство Национального собрания, открывшегося 13 февраля, встретило Гарибальди диким ревом. Раздавались возгласы, что Гарибальди не является французским гражданином и поэтому «незаконно» избран депутатом. Ему не дали даже выступить. Тьер и его клика, будущие палачи Парижской коммуны, готовы были растерзать революционного полководца.

В тот же день Гарибальди написал письмо Национальному собранию об отказе от депутатского мандата.

Приложение к моим мемуарам Чивита Веккья, 15 июля 1875 г.

Сражение при Кустоце, план которого лежит передо мной, похоже на все древние и современные битвы, когда одна сторона превосходит другую своими талантами. От битв Эпаминонда [415] у Левктры и Мантинеи [416] и до сражений прусских генералов 1870 г. обходные операции являлись неоспоримым методом и всегда приводили к победе. В Росбахе Фридрих II со всем своим войском, маневрируя с необыкновенной быстротой, напал на французскую армию с флангов и разгромил ее. В Мантуе Наполеон I. узнав, что австрийцы спускаются с обоих берегов озера, оставил свою тяжелую артиллерию и со всей армией бросился вперед, чтобы раздельно и поочередно разгромить обе неприятельские части, обойдя врага с фланга.

415

Эпаминонд — один из крупнейших греческих полководцев и политических деятелей (IV век до н. э.). Впервые в истории военного искусства применил тактику «косого клина» — т. е. более сильное и более глубокое построение одного фланга боевых подразделений. В 371 г. до н. э. он, во главе фиванского войска, наголову разбил спартанцев в сражении у города Левктры, применив указанный выше способ построения армии.

416

Мантинея — город в древней Греции, где в 362 г. до н. э. войска фиванского блока под командованием Эпаминонда разбили армию афино-спартанского союза; но в этой битве Эпаминонд был смертельно ранен.

В Америке генерал Пас, узнав, что генерал Эшаг затеял битву позади «каппао» (остров деревьев), выставил перед врагом параллельную линию войск, отдав приказ ослабить правый и усилить левый фланг. Таким образом левый фланг Эшага столкнулся лишь с немногими кавалерийскими эскадронами на правом неприятельском фланге, которые отступали бешеным галопом. Меж тем левый фланг генерала Паса, подкрепленный лучшими частями его армии, разгромил правый неприятельский фланг и таким образом была одержана блестящая победа.

Я сожалею, что вынужден хвалить австрийского генерала, но все же, в целях воспитания нашей молодежи, которой, возможно, еще придется сражаться с иностранными солдатами, я должен правдиво изложить ход событий. Эрцгерцог Альберт был единственным настоящим генералом в сражении у Кустоцы. Воспользуясь ошибкой, допущенной итальянской армией — переход Минчо на таком растянутом отрезке, как от Мантуи до Пескьеры, — он предпринял ложные атаки на наш центр и правый фланг, а основной удар соединенными силами трех своих корпусов нанес нашему левому флангу и с 80 000 солдат, которыми он командовал, разгромил один корпус Дурандо.

Наши части в центре и на правом фланге, которых отвлекли ложные небольшие атаки неприятельской кавалерии, с опозданием узнали о поражении на нашем левом фланге и в результате ошибок, допущенных с самого начала этой кампании, шесть или семь отличнейших дивизий отступили, кусая себе губы от досады, что не смогли участвовать в сражении. Я сказал «допущенных ошибок» с начала кампании, и поистине это было так. Зачем было разбивать армию на две части? Ошибка, которую осуждали во все времена. Может быть, чтобы угодить блестящему генералу Чальдини, не желавшему повиноваться генералу Ламармора, начальнику генерального штаба?