Мемуары

Двенадцать лет Гарибальди прожил в Южной Америке. Восемь из них он почти беспрерывно сражался — вначале во главе партизанских отрядов за независимость Риу-Грандской республики, затем во главе Итальянского легиона, боровшегося за независимость Уругвайской республики.

С большой искренностью и с пафосом Гарибальди рассказывает в своих «Мемуарах» о сражениях на полях Южной Америки, уделяя внимание мельчайшим подробностям. Говоря об этой тяжелой и продолжительной борьбе, Гарибальди пишет, что она велась «за народ — во имя чести, против тиранов» [426] . Великий итальянский патриот подчеркивает, что он гордится своим участием в течение нескольких лет в доблестной борьбе уругвайского народа [427] .

426

G. Garibaldi. Memorie. Vol. II, p. 139.

427

См. там же, стр. 152.

Партизанский вождь особо гордится победами возглавляемого им Итальянского легиона [428] . Действительно, этот Легион не знал поражений. В труднейших условиях он всегда побеждал армию противника, которая намного превосходила его численностью и вооружением.

За битвами Гарибальди в Южной Америки следила вся революционная Италия. Его имя стало здесь самым популярным, и угнетенные народные массы ждали его как избавителя. Совершенно правильно отметил русский писатель С. М. Кравчинский (Степняк), что «американские походы подготовили не только Гарибальди для Италии, но и Италию для Гарибальди» [429] . Сам же Гарибальди рассматривал свои американские походы как подготовку сил к будущей борьбе за освобождение Италии.

428

См. там же, стр. 169.

429

С. Степняк. Джузеппе Гарибальди, стр. 27.

Сражениями в Южной Америке заканчивается первый период деятельности Гарибальди; второй этап — его участие в революции 1848–1849 гг. в Италии. В середине 40-х годов в Италии начался новый подъем национально-освободительного движения. Движение все больше охватывало широчайшие общественные слои Италии — от либерального дворянства до революционных городских низов. Развитие капиталистических отношений вызвало активизацию политической борьбы со стороны буржуазии и обуржуазившегося дворянства, которые теперь больше, чем когда-либо, чувствовали, что феодальные порядки и раздробленность страны мешают ее дальнейшему экономическому росту.

К тому времени ненависть итальянцев к чужеземному владычеству достигает наивысшей степени. Как отмечал Ф. Энгельс, в течение 30-летнего владычества Австрия проводила в Италии терроризм осадного положения. Ее многочисленные шпионы и полицейские, разбросанные по всей стране, жестоко расправлялись с итальянскими патриотами. Погибали сотни лучших сынов итальянского народа. Но кровавый террор не мог остановить борьбу за свободу и независимость Италии. Наоборот, он способствовал превращению Италии в огнедышащий революционный вулкан.

В этих условиях правители некоторых итальянских государств, чтобы удержаться на своих тронах, вынуждены были прибегнуть к реформам. Первым в Италии начал проводить в своем государстве реформы папа Пий IX, занявший римский престол в июне 1846 г. Либеральный жест папы произвел сильное впечатление на итальянскую буржуазию и послужил толчком к усилению борьбы за реформы в других государствах Апеннинского полуострова. Энгельс иронически писал о реформах Пия IX, который по его выражению, играл тогда роль «первого буржуа Италии»:

«В Италии мы являемся свидетелями удивительного зрелища: человек, занимающий самое реакционное положение во всей Европе, представитель окаменевшей идеологии средневековья — римский папа — стал во главе либерального движения» [430] .

Незначительные уступки Пия IX и других монархов были использованы умеренными либералами для того, чтобы внушить народу мысль, будто сами государи выступают за освобождение и объединение Италии. Массы жене довольствовались этими реформами. По всей Италии прокатилась волна демонстраций и стихийных выступлений городской бедноты и мелкой буржуазии.

430

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 463.

Вести о событиях в Италии дошли до далекого Уругвая и застали Гарибальди в Монтевидео. Партизанский вождь вместе со своими сподвижниками из Итальянского легиона стал готовиться к отъезду на родину. Гарибальди вспоминал позже о своих чувствах в те дни:

«Мы вступили на путь исполнения нашего пламенного желания, обуревавшего нас всю жизнь. Свое славное оружие, защищавшее чужие страны, мы спешили предоставить в распоряжение всей родины… Наши сердца бились в нетерпеливом ожидании» [431] .

431

G. Garibaldi. Memorie. Vol. II, p. 233.

К моменту отплытия Гарибальди из Уругвая, 15 апреля 1848 г., Италия, как и вся Европа, была охвачена вихрем революции. Точных сведений о положении в Италии Гарибальди не имел, но уже ставил перед собой вполне четкие и ясные задачи:

«содействовать восстанию там, где оно было в разгаре, и распространять его в тех местах, в которых его еще не было» [432] .

Прибытие Гарибальди в Италию превратилось в настоящий народный праздник. Весть о его приезде быстро распространилась по всему полуострову. Казалось, что вся Италия знала в лицо героя. Всюду, где ни побывал Гарибальди, его радостно встречали, к нему беспрерывно подходили все новые и новые люди, пожимали руку и тепло обнимали. Но народный вождь спешил ринуться в бой. Он направился в Главную ставку пьемонтской армии к Карлу-Альберту — к тому самому королю, суд которого в 1834 г. приговорил его к смертной казни, — чтобы предложить ему свою шпагу «на служение делу Италии».

432

A. Dumas. Memorie di G. Garibaldi, p. 266.

Нельзя без грусти читать те места воспоминаний народного героя, где он описывает, как стремился он из города в город — Геную, Милан, Ровербеллу, Турин, — чтобы договориться об организации волонтерских отрядов, а власти чинили ему в этом препятствия. Гарибальди считает, что эти люди «придерживались либерализма больше из страха перед народом, чем из внутреннего побуждения» [433] .

С горечью рассказывает Гарибальди, что не лучше обстояло дело и в тех местах, где были созданы правительства, во главе которых стояли демократы, в частности в Тоскане; им также отряды Гарибальди казались «слишком революционной силой» и они старались от них избавиться. Гарибальди иронически пишет по этому поводу:

433

G. Garibaldi. Memorie. Vol. II, p. 239.

«Италия, оказывается, нуждалась не в бойцах, а в говорунах и торгашах… Чтобы перехитрить и усыпить народ, деспотизм передал на некоторое время бразды правления болтунам, зная почти наверняка, что эти попугаи расчистят путь ужаснейшей реакции…» [434]

Свою революционную страсть, полководческий талант Гарибальди особо проявил во время обороны Римской республики 1849 г.

Римскую республику все — и сторонники ее и враги — рассматривали как центр распространения республиканского правления по всей Италии. Поэтому для защиты Республики в Рим стекались демократы со всех концов страны, а для ее подавления объединилось все, что только было реакционного. Республика в Риме была провозглашена, когда европейская революция переживала уже период упадка. Во Франции была установлена жестокая диктатура генерала Кавеньяка, подавившего июньское восстание парижских рабочих; реакция поднимала голову в Германии и Австрии. И вот, когда в дакабре 1848 г. Луи Наполеон, будущий император Франции, был избран президентом, он решил организовать интервенцию против итальянской революции, боясь распространения революционного движения из Италии во Францию.

434

Там же, стр. 271–272.

«Единение Италии, — писал Гарибальди по поводу этой интервенции, — напугало автократическую и иезуитскую Европу, особенно наших западных соседей (Францию и Испанию. — В. Н.), политики которых объявили господство в Средиземном море своим законным и неоспоримым правом» [435] .

25 апреля 1849 г. французская военная эскадра под командованием генерала Удино высадилась в приморском городе Чивита-Веккья и в конце месяца подошла к стенам Рима. Удино уверял, что его войско прибыло «защитить землю Папского государства от притязаний австрийцев и неаполитанцев». Учредительное собрание Республики раскрыло его обман и решило «отразить силу силой». Гарибальди было поручено организовать защиту стен Рима, кольцом окружавших город. В ночь на 30 апреля войска Удино, вооруженные первоклассной техникой, начали атаку Рима. Как львы дрались волонтеры, возглавляемые Гарибальди, и в упорных боях с интервентами они отстояли столицу Республики. Французская армия была наголову разбита и обращена в позорное бегство.

435

Там же, стр. 278.