Мемуары
Шрифт:
Хотя Шнеебергер и был отличным оператором натурных съемок, он не имел опыта в съемках павильонных. Я постаралась — и небезуспешно — пристроить его на киностудию УФА ассистентом к одному из лучших кинооператоров, Вальтеру Ритгау.
Круг моих знакомств с людьми мира кино и театра все расширялся. В Берлине можно было встретить всех, кто преуспел и прославился. Жизнь в столице била ключом. Почти ежедневно — премьеры, приемы, вечеринки. Раз в неделю артисты встречались у Бетти Штерн недалеко от Курфюрстендамм. Гостей собиралось так много, что порой трудно было найти место, чтобы присесть. Там я познакомилась с Элизабет Бергнер [123] и ее мужем Паулем Циннером. Бергнер в Берлине любили и почитали как никакую другую актрису. Соперничать с ней могла разве что Кете Дорш. [124] Элизабет и в самом деле была кудесницей. Ее Святую Иоанну из пьесы Шоу, которую она играла в спектакле Рейнхардта в Немецком театре, никто не забудет. К Бетти Штерн приходил также русский режиссер Таиров, [125] который, как и Макс Рейнхардт с Фанком, пытался реализовать замысел
123
Бергнер Элизабет (1897–1986) — немецкая актриса театра и кино, режиссер, дебютировала на сцене в 1915 г., с 1923 по 1928 г. работала с М. Рейнхардтом («Святая Иоанна» (1924) по Б. Шоу; роли Джульетты, Порции). Критики восторгались ее способностью «черпать из роли сотни возможностей», «передавать множество переменчивых движений человеческой души жизнью лица, пластикой, голосом» (А. Керр). С 1933 по 1954 г. находилась в эмиграции в Англии и США, после возвращения в Германию работала во многих театрах. Играла в фильмах «Скрипач из Флоренции» (1925–1926), «Екатерина Великая» (1933), «Пешеход» (1973).
124
Дорш Кете (1890–1957) — немецкая актриса театра и кино. Дебютировала как опереточная субретка, позднее работала в Фольксбюне (роль фрау Ион в «Крысах» (1932) Гауптмана), в Немецком театре, в Государственном театре с Г. Грюндгенсом (роль Орсины в «Эмилии Галотти», 1937), с 1939 г. — в венском Бургтеатре (Мария Стюарт в драме Шиллера (1939); фру Алвинг в «Привидениях»(1942) Ибсена), а затем в Шиллер-театре в Берлине.
125
Таиров Александр Яковлевич (1885–1950) — русский режиссер, реформатор сцены, создатель Камерного театра. Был связан тесными узами с деятелями немецкой сцены, трижды был со своим театром в Германии (1923, 1925 и 1930 гг.).
126
«Пентесилея» (1908) — трагедия Генриха фон Клейста.
Я встречалась и с другими великими актрисами, такими как демоническая Мария Орска, [127] имевшая большой успех в «Лулу», [128] или Фритци Массари и ее муж Макс Палленберг [129] — бесподобная пара в зажигательных опереттах. Оригинальными, остроумными и блестящими были и гастроли русского кабаре «Синяя птица». [130]
Удовольствие совершенно особого рода доставило мне выступление Джозефин Бейкер [131] в «Театре Нельсона» на Курфюрстендамм. Там она показала свой знаменитый танец «Банан». Берлинцы с бурным восторгом принимали выступления молодой красавицы с кожей кофейного цвета. Приехала в Берлин и гениальная Анна Павлова. Мне выпало счастье не только видеть ее, величайшую из всех танцовщиц, на сцене, но и познакомиться с ней лично на берлинском балу прессы. Выглядела она такой нежной и хрупкой, что я едва отважилась коснуться ее руки.
127
Орска Мария (1893–1930) — немецкая киноактриса, начала сниматься в 10-е годы, до 1917 г. работала исключительно с режиссером М. Маком («Признание зеленой маски», 1916; «Танцующее сердце», 1916). Другие фильмы: «Последний час» (1920), «Бестия в человеке» (1921), «Фридерикус Рекс» А. фон Черепи (1923). После этого рассталась с кино.
128
«Лулу» (1895) — пьеса Франка Ведекинда.
129
Палленберг Макс (1877–1934) — австрийский актер, «истинный и правдивый представитель народного театра». Играл в Венском народном театре, Немецком театре у М. Рейнхардта (роли Гарпагона, Гели Гея, Фауста), снимался также в кино («Бравый грешник» (1931) Ф. Кортнера).
130
Кабаре «Синяя птица» — русское эмигрантское кабаре, созданное Яковом Южным. Открылось в декабре 1921 г. в Берлине в помещении бывшего кинотеатра, стало известно благодаря уникальному художественному воплощению традиций русского фольклора, много гастролировало по Европе. Существовало до конца 30-х годов.
131
Бейкер Жозефина (Джозефин; 1906–1975) — американская танцовщица ревю, познакомившая Берлин и Париж с чарльстоном.
В это же время я посмотрела фильм, который затмил все до того мной виденное, — «Броненосец „Потемкин“» [132] Сергея Эйзенштейна. Я вышла из кинотеатра как оглушенная. Непередаваемое впечатление! Техника, монтаж, актерская игра — всё было поистине революционным. Я впервые осознала, что кино — это настоящее искусство…
«Белый ад Пиц-Палю» [133]
Доктор Фанк сообщил мне, что работает над новым киносценарием — драма в горах, в основу которой положен подлинный случай, опубликованный в какой-то газетной заметке. Он писал дни и ночи напролет. Вновь продюсером был Гарри Зокаль, я должна была получить роль в фильме. И, хотя с большим удовольствием поработала бы с режиссером игрового кино, я радовалась съемкам. Зокаль это понимал и попытался шантажировать меня. Он предложил только десять процентов суммы, которую я до сих пор получала. За две тысячи марок мне в течение семи месяцев предстояло быть в распоряжении режиссера, из них пять — на труднейших и опаснейших съемках в снегах и во льдах! Обычно за каждую роль я получала по 20 000 рейхсмарок. Но Зокаль хотел отомстить мне — ведь я отвергла его
в качестве любовника и претендента на руку и сердце. Но как от актрисы тем не менее отказываться от меня не хотел. Он знал, что нет никого, кто бы сыграл в опасных сценах без дублера — умел и спускаться с гор на лыжах, и карабкаться на скалы. Я с возмущением отвергла предложение Зокаля.132
«Броненосец „Потемкин“» Сергея Эйзенштейна. — Немецкая премьера фильма состоялась 29 апреля 1925 г. в берлинском кинотеатре «Аполлон».
133
Пиц — название горных вершин, характерное для швейцарских Альп (Пиц-Бернина, Пиц-Малойя, Пиц-Палю и т. д.).
В это время я познакомилась с Георгом Пабстом, режиссером, которого я очень уважала. Фильмы его смотрела по нескольку раз. С ним мы великолепно понимали друг друга. Я очень хотела сыграть в его фильме. Тут-то мне в голову пришла сумасшедшая идея. Попытаться уговорить Зокаля и Фанка предоставить Пабсту возможность в новом фильме Фанка режиссировать игровые сцены, а Фанк ставил бы натурные и спортивные. Получилась бы сказочная комбинация. В пейзажных кадрах Фанку не было равных, а вот артистам он не уделял должного внимания.
Пабст ценил доктора Фанка и был готов пойти на такое сотрудничество. Дело оказалось не столь трудным, как я полагала. Фанк все еще выполнял любое мое желание, а Зокаль был достаточно умен, чтобы понять: от этого сотрудничества новый фильм, который должен был называться «Белый ад Пиц-Палю», [134] только выиграет. Поскольку я не соглашалась играть за две тысячи марок, Зокаль повысил мой гонорар до четырех, правда, за счет Фанка — он вычел эту сумму из его гонорара. Мне никто ничего не сказал — я узнала об этом много позже.
134
«Белый ад Пиц-Палю» — фильм Арнольда Фанка, премьерой которого 21 декабря 1929 г. открылся Дворец УФА в Гамбурге, самый большой кинотеатр Европы того времени.
Случайно удалось привнести в фильм нечто потрясающее.
Однажды я стояла перед киностудией на Цицероштрассе, что неподалеку от Курфюрстендамм, и ждала такси. Дождь лил как из ведра. Неожиданно ко мне подошел господин небольшого роста и предложил встать под его зонт.
— Вы фройляйн Рифеншталь?
— Да, а… — я посмотрела на него с удивлением.
— Я Эрнст Удет, [135] — продолжил он почти застенчиво. — Можно подвезти вас домой?
135
Удет Эрнст (1896–1941) — немецкий летчик, с 1916 г. — летчик-истребитель Первого истребительного полка барона Манфреда фон Рихтхофена. С 1936 г. — начальник технического управления Люфтваффе. Из-за провала проектов усовершенствования самолетов «Хейнкеля» и «Мессершмидта» покончил с собой. Послужил прототипом главного героя фильма К. Цукмайера «Генерал дьявола» (1946).
— Как мило с вашей стороны, с большим удовольствием.
От радости я очень разволновалась, ибо «Эрнст Удет» — это звучало. Кто же не знал лучшего в мире мастера высшего пилотажа? Он принял приглашение выпить рюмку коньяку. Беседа становилась все оживленней, словно мы знали друг друга не один год. Тут мне пришла в голову сумасшедшая идея.
— Не согласились бы вы принять участие в съемках моего фильма и продемонстрировать, например, спасение людей в горах?
— Это было бы замечательно, — ответил Удет с сияющими после нескольких рюмок глазами.
— Ну и отлично, — сказала я, — нужно познакомить вас с доктором Фанком. Он как раз работает над сценарием, в который отлично вписались бы эпизоды с вашим участием.
Так Эрнст Удет стал приобретением для кино, а для меня — началом личной трагедии.
Познакомился с У детом и Шнеебергер. Между ними быстро установились дружеские отношения. Удет был героем мировой войны. В составе Рихтхофенской авиаэскадры, он получил как самый успешный немецкий летчик-истребитель все мыслимые награды. Австриец Шнеебергер, будучи молодым лейтенантом, за бой в горах с итальянцами был награжден золотой медалью «За отвагу». Между ними обнаружилось много общего.
Эрни, как друзья называли Удета, шутил, что мы со Шнеебергером прицепились друг к другу как репьи, и, действительно, стоило нам только разлучиться на несколько часов, как сразу же начинались звонки. С годами наши отношения становились все более близкими — разлука казалась немыслимой. Поэтому у другого мужчины не было шансов заполучить меня, хотя претендентов всегда хватало. Столь глубокие чувства даже раздражали Удета. Он прожигал жизнь с удовольствием, окружал себя легкомысленными женщинами, ко всему относился просто, искал только наслаждений. В фешенебельном ресторане «Хорхер» был завсегдатаем. Во всех ночных заведениях его обожали. Он с удовольствием и много пил, всегда был весел и остроумен. Свои рассказы о полетах с Герингом он дополнял забавными карикатурами и насмешливыми стихами. Пародии эти действительно были мастерскими.
Как-то он отвел меня в сторону и стал серьезно убеждать, что жизнь, которую я веду, станет для меня концом карьеры. По его мнению, нельзя лишать себя всего из-за любви к Снежной Блохе. Ему стало известно, что мы сейчас переживаем финансовые трудности.
— Я познакомлю тебя с богатыми друзьями, кому-то ты можешь понравиться и тогда из Золушки превратишься в принцессу.
Я засмеялась:
— Сумасшедший, счастливей, чем со Снежной Блохой, я вообще быть не могу. А карьера — дело второе. Что же касается денег, то я умею жить скромно, без помощи родителей.
Отец, кстати, даже не догадывался о моих затруднениях.
Я рассказала Удету, какой горькой была моя любовь к Отто Фроитцгейму и какое разочарование пережила с Луисом Тренкером. Шнеебергер стал первым мужчиной, с которым я в течение почти трех лет разделяла счастье взаимной любви.
Но Эрни не оставил своих попыток: звонил мне почти ежедневно и однажды попросил принять приглашение на ужин в «Хорхере». Пришло примерно человек десять. Дамы — в элегантных вечерних туалетах, господа — в смокингах. Стол был по-праздничному украшен цветами и свечами. В своем простеньком платье я чувствовала себя в таком обществе неуютно. Слева от меня сидел мужчина приятной внешности с проседью в волосах. Удет представил его как банкира — имя у меня в памяти не отложилось.