Мемуары

Несмотря на огромный успех, каким пользовался «Белый ад Пиц-Палю», финансовые дела у меня шли хуже некуда. Когда первого декабря мне нечем было уплатить за квартиру, я с тяжелым сердцем поведала об этом Зокалю, у которого был свой офис, и попросила дать мне взаймы 300 марок. Я никогда не забуду, как на меня посмотрел Зокаль и что он мне ответил: «Ты же красивая девушка и можешь заработать деньги на улице».

Я словно окаменела. Что он такое сказал? Это была ненависть отвергнутого мужчины.

— Ты мне омерзителен. — И я плюнула ему под ноги.

Как часто бывало в моей жизни, стоило мне достичь самой нижней точки, как происходило нечто волшебное. На сей раз это оказалось письмо ААФА, кинофирмы, которой Зокаль передал для проката свой «Пиц-Палю». ААФА неожиданно предложила мне 20 000 рейхсмарок за главную женскую роль в следующем фильме Фанка «Бури над Монбланом». [150] Это, конечно, было связано с большим успехом «Белого ада Пиц-Палю». Нас пригласили на показы в Париж и Лондон. Громкие аплодисменты, которыми встречала публика, в высшей степени воодушевляли нас.

150

«Бури над Монбланом» (1930) — фильм А. Фанка из т. н. альпинистского, или горного, цикла, к которому относят «Белый ад Пиц-Палю» (1929) и «Белое безумие» (1931).

Перед тем как я снова должна была окунуться в мир белых гор, Штернберг пригласил меня на бал берлинской прессы. Он обещал заехать за мной, но явился на час раньше. Я впервые видела его в таком возбуждении. Он попросил извинения за то, что не сможет сопровождать меня на бал: Марлен стала угрожать самоубийством. Естественно, ехать я отказалась. Как жаль, подумала я, что нельзя отправиться туда втроем.

Есть снимок этого бала, на который я все-таки поехала с Пабстом и его женой. Снимок был сделан американским фотографом Альфредом Эйзенштейном, на нем мы запечатлены вместе с Марлен и китайской киноактрисой Анной Мэй Вонг, [151] которую Голливуд сделал звездой мировой величины.

151

Вонг Анна Мэй (псевд., наст.: Вонг Ли Сонг; 1904–1961) — актриса американского и английского кино. Снималась в фильмах «Багдадский вор» (1924) Р. Уолша, «Пикадилли» (1928) Э. Дюпона, «Шанхайский экспресс» (1982) И. Штернберга, и др.

Со Штернбергом я еще успела побывать на прощальном вечере, с большим подъемом прошедшем в квартире режиссера Эрвина Пискатора, [152] празднично украшенной цветами и свечами; на столе — шампанское и икра. Штернберг знал, что я безумно любила икру. Однажды я ему рассказала, как, будучи ученицей школы танцев и получая совсем немного денег на карманные расходы, долго копила их, пока наконец смогла купить себе за три марки маленькую баночку икры.

— Сегодня ты должна наконец-то наесться икры досыта, — сказал Джо.

152

Пискатор Эрвин (1893–1966) — известный немецкий театральный режиссер, основатель «Пролетарского театра» в Берлине, центра сценического авангарда, автор книги «Политический театр». В 1931–1936 гг. находился в эмиграции в СССР, в 1939–1951 гг. — в США. В Советском Союзе снял на киностудии «Межрабпомфильм» ленту «Восстание рыбаков» (1934). В основанной им «Драматик Уоркшоп» в Нью-Йорке получил образование, в частности, Марлон Брандо.

Он был рад, что я не обиделась и уговаривал ехать с ним в Голливуд.

— А Марлен? — спросила я.

— Она пока еще не приняла решения. У Марлен большое будущее, но на киностудии УФА работают тупицы, они не верят в успех фильма и уж тем более в успех Марлен. Они настолько глупы, что даже не воспользовались правом выбора условий, которое было бы у них, если б в фильме играла Дитрих.

Я рассказала Штернбергу о том, что нечто подобное у меня было с Гарбо. [153] Когда я посмотрела в Берлине в 1925 году фильм «Безрадостная улочка» с Астой Нильсен, [154] Вернером Крауссом и Гретой Гарбо, то была настолько очарована этой женщиной, что повела Фанка и Зокаля в кино. Тогда я уговаривала Зокаля ангажировать Гарбо, в полной уверенности, что ее благородная красота покорит весь мир. Но ни Фанк, ни Зокаль не заметили в ней ничего особенного. Я пришла в ярость. Всего несколько дней спустя все увидели ее фото на обложке журнала «Берлинер иллюстрирте» — Гарбо пригласили в Голливуд.

153

Гарбо Грета (псевд., наст.: Густафсон; 1905–1990) — американская киноактриса, по национальности шведка. В кино с 1922 г. Звезда мирового киноэкрана («Анна Каренина», «Дама с камелиями», «Ниночка»).

154

Нильсен Аста (1881–1972) — датская актриса. Мировую известность получила в немом кино («Идиот», «Фрекен Юлия», «Безрадостный переулок»).

Когда я окончательно попрощалась со Штернбергом — это произошло в январе 1930 года, — было еще не ясно, кто последует за ним в Голливуд — Марлен или я.

«Бури над Монбланом»

В феврале я приехала в Арозу. [155] Тридцать лыжников встретили меня шумным приветствием. Это были лучшие швейцарские и инсбрукские горнолыжники, с которыми мне предстояла совместная охота на лисиц, — среди них были и знаменитые братья Ланчнер и Давид Цогг. Теперь у меня появилась возможность усовершенствоваться в катании на лыжах.

155

Ароза — высокогорный курорт с базами для занятий зимними видами спорта в Швейцарии (1820 м).

Все участники были в красных свитерах, что на фоне белого снега выглядело потрясающе. Именно тогда мне в голову впервые пришла основная идея моего позднейшего кинопроекта «Красные дьяволы», который я — безуспешно — попыталась реализовать в 1954 году. Цвета на снегу — работать с цветом на белом фоне как художник — это стало занимать меня с тех пор, как я увидела красных дьяволов, мчащихся сквозь снежную пыль.

Фанк находился в большом затруднении. У него все еще не было исполнителя главной мужской роли. Очень трудно подыскать кого-нибудь, кто был бы одновременно и актером, и альпинистом. Как я услышала, Фанк уже отчаялся найти выход из положения и собирался пригласить актера из Берлина.

Мне вспомнился рассказ нашего оператора Зеппа Алльгайера об очень хорошем лыжнике, с которым он познакомился на Гулье, и даже показал его фотографию небольших размеров. Как же звали того мужчину? Я усиленно копалась в памяти и постепенно все вспомнила.

Это был полицейский радист из Нюрнберга. Я ведь всегда пребывала в поисках «кинолиц» и эту фамилию — его звали Зепп Рист [156] — по какой-то причине пометила для себя. Решив, что этот нюрнбергский полицейский нам подойдет, я рассказала о нем доктору Фанку. Снисходительно улыбаясь, он сказал:

156

Рист Зепп (1900–1980) — немецкий альпинист, лыжник, которого открыл для кино режиссер А. Фанк («Бури над Монбланом», 1930). До 1945 г. снялся в 15 фильмах в амплуа крепкого спортивного парня («Предатель», 1936; «Титаник», 1943). Участвовал в киноэкспедициях в Японию, Индию. В послевоенных фильмах остался верен своему амплуа («Прекрасная мельничиха», 1954; «Тироль тут смеется», 1967; «Замок Хубертуса», 1974).

— Речь идет о главной роли, а кто такой этот твой протеже — обычный чиновник! Что он может сыграть?

Но я была уверена, что интуиция меня не подведет. Можно ведь, по крайней мере, пригласить Зеппа Риста на пробу. Однако доктор Фанк стоял на своем и начал переговоры с известным артистом театра. Конечно, вмешиваться в это не входило в мою компетенцию, но я всегда болела душой не только за себя, но и за фильм в целом. Приглашать на «альпийскую» роль театрального артиста казалось мне ужасным.

Самовольно, ничего не говоря Фанку, я послала телеграмму в управление нюрнбергской полиции и попросила дать адрес Зеппа Риста. Всего через несколько часов адрес был у меня. Теперь я решительно перешла к делу: послала Ристу телеграмму, не сможет ли он немедленно приехать в Арозу на съемки фильма, и подписалась: «Доктор Фанк».

На следующее утро я перехватила ответ: «У меня как раз десять дней отпуска, сообщите телеграммой, достаточно ли этого времени».

Не моргнув глазом, я послала ответ: «Просим приехать немедленно. Доктор Фанк».

Теперь у меня отлегло от сердца.

Режиссер изумился моей дерзости, когда перед нами оказался Зепп Рист собственной персоной. Этим, правда, все и ограничилось. Он лишь заметил:

— Ну что ж, тебе, конечно, придется оплатить все расходы.

— Во всяком случае, в эти десять дней ты можешь использовать его в качестве лыжника. На спортивных соревнованиях он, кажется, получил более двухсот призов.

Затем я наконец-то вгляделась в своего протеже. Его внешность не произвела на меня особенного впечатления, но мне было ясно, что виной тому его по-военному очень короткая стрижка. К тому же он был слишком бледен — только что из города. Но выражение глаз и черты лица были хороши.