Мерцание
Шрифт:
– Конечно, - одними губами улыбнулся Штурмин.
– Хотя в двух словах Светлана мне объяснила, в чём дело, но хотелось бы поподробнее.
– Дело в том, что в наше бюро "Омега" обратилась Альбина Романовна Торопова...
Иван в очередной раз пересказал свою легенду о наследственном деле.
– Хорошо, - внимательно выслушав Ивана, сказал Штурмин.
– Но при чём здесь сыскное бюро, скажите на милость? Почему Альбина обратилась именно к вам, а не к нотариусу? Насколько я знаю, наследственные дела ведутся нотариусами или нет?
– Да, вы правы, однако наше бюро занимается и наследственными
– Хорошо, хорошо, - примирительно поднял руки Штурмин.
– Я далёк от мысли кого-то обидеть. Просто поймите и меня - всё это в высшей степени неожиданно и необычно. Борис умер больше месяца назад, все дела, связанные с его смертью, вроде бы закончены, и вдруг меня просят снова вернуться к тем трагическим дням. Поверьте, нам, его друзьям, не так-то просто было смириться с уходом друга - талантливого и во всех смыслах неординарного человека.
– Да, я с вами согласен, - кивнул Иван.
– Но нам хочется выполнить поручение Альбины Романовны и определить круг наследников и объекты наследования.
– Кстати, а давно Альбина к вам обратилась?
Иван собрался ответить, но его опередила Света:
– Две недели назад.
Штурмин несколько шагов прошёл молча, потом заговорил:
– Понятно. Всё правильно. Сразу, наверное, она об этом и не подумала, а потом... Так, я слушаю вас, задавайте вопросы.
– Роберт Тимурович, вы знали, что Тороповы усыновили приёмного ребёнка?
– Это Анфису, что ли? Да, знал... Вернее, нет - не знал, но слышал об этом краем уха. Тороповы не афишировали этот факт.
– А откуда эта Анфиса взялась?
– В смысле?
– Ну, как Тороповы с ней познакомились, где, когда...
– Толком я не знаю, но, кажется, сам Борис когда-то говорил, что Анфиса выиграла какой-то литературный конкурс, а он работал в жюри.
– Давно?
– Не помню уже. Лет пять тому назад, может больше.
– А откуда она?
– Да из какого-то детдома... как будто, - пожал плечами Штурмин.
– Сирота?
– Нет, родители вроде есть, но лишены прав то ли за пьянку, то ли за что другое - не знаю.
Дойдя до конца аллеи, все трое повернули на боковую дорожку, которая постепенно уводила их всё дальше и дальше от центральной площади с фонтаном. Гуляющих стало меньше - они переместились на зелёные ухоженные лужайки, протянувшиеся вдоль совсем маленькой речушки, извилисто и живописно протекавшей по парку. Течение было быстрым, наверное, не просто так - где-то воду подгоняли мощные насосы, создавая иллюзию горного потока. Однако именно благодаря этому течению от речки, шириной-то всего в три-четыре метра, веяло лёгкой, но ощутимой прохладой. Некоторые горожане сидели на берегу, погрузив ноги в воду. Пара человек вообще зашли в речку и сели посередине так, что торчали только головы.
– Скажите, а имя Братислав Волович вам что-нибудь говорит?
– Конечно, это мой хороший друг. Он сейчас в больнице. А он-то тут при чём?
– Он у нас значится в списке друзей Торопова.
– Да, всё верно.
Штурмин
нахмурился. Очевидно, вспомнил Торопова и загрустил.– Роберт Тимурович, а когда вы последний раз говорили с Тороповым?
– Что?
– поднял голову тот.
– Когда последний раз говорил? Я и не упомню сейчас. Ну, наверное, за несколько дней до его смерти, а то и раньше. Точнее не вспомню.
– То есть ни накануне, ни в день смерти вы с ним не виделись?
– Нет. Да и не так часто мы с ним встречались. Раз в месяц, а то и реже. Помню, где-то в начале июня он мне позвонил, хотел встретиться, но я не смог. Договорились созвониться позже. Вот и созвонились...
– А Торопов хотел с вами встретиться просто так или назвал причину?
– Причину?
– было видно, что Штурмин думает о чём-то другом.
– Да, он хотел поговорить насчет одного проекта... Но это так, к делу не относится.
Штурмин вдруг будто очнулся и взглянул на детективов:
– У вас, простите, всё? А то у меня день не закончен, надо кое-какие дела поделать.
– Пожалуй, всё, Роберт Тимурович. Да, вот ещё что - Торопов вам на здоровье не жаловался?
– Торопов? Да вы что - я по сравнению с ним доходяга, лежачий больной! Он очень серьёзно относился к этому. А почему вы спрашиваете? Мне сказали, что умер он от инфаркта. А это, к сожалению, может случиться с каждым, никто не застрахован.
– Вам всё правильно сказали, но вот только меня... нас немного смущает тот факт, что здоровый спортивный мужчина, без вредных привычек, следящий за своим здоровьем, вдруг взял и умер от сердечного приступа.
Иван ощутил, как Света дёрнула его за ремень, и понял, что ляпнул лишнего. Штурмин замедлил шаг.
– Вы подозреваете, что кто-то из-за наследства...
– Нет-нет, - попытался исправить положение Иван.
– Скажу вам откровенно: размер наследуемого имущества, на наш взгляд, не может быть причиной того, о чём вы подумали.
– А о чём вы подумали, что я подумал?
– прищурился Штурмин.
– Что-о... смерть наступила не вполне естественным путём и причина тому - наследство.
– Это вы подумали, а не я. А есть какие-то основания так считать?
– Нет, Роберт Тимурович, - вмешалась Света.
– Решительно никаких оснований для этого нет. Они существуют лишь в голове нашего Ивана Александровича. Он у нас по большей части занимается уголовными делами, а наследственное дело ему поручили впервые. Вот он и ищет чёрного кота в тёмной комнате.
– А его там нет?
– улыбнулся Штурмин.
– Я имею в виду кота.
– И не может быть.
– Ладно, друзья, вы мне разрешите покинуть вас?
– Конечно, Роберт Тимурович. Спасибо за встречу.
– До свидания!
Штурмин пожал обоим руки, подбежал к речке, легко перемахнул её и скрылся из виду.
Иван повернулся к Свете:
– Света, я твой должник!
– Ты не должник, а болтун! Пошли отсюда.
Некоторое время шагали молча. Потом, чтобы как-то сгладить неловкость, Иван сказал:
– Пустая встреча - никакого наполнения! Только зря потратили время.
Но Света казалась задумчивой и медлительной. Она спрятала в сумку смартфон, который держала в руке, и поправила волосы.