Мерцание
Шрифт:
Машина с ходу влетела в туннель, и в первую секунду после яркого света закатного солнца Иван будто ослеп. "Хёндэ" автоматически включил ближний свет. Но тут туннель кончился так же внезапно, как и появился, и глазам снова пришлось спешно адаптироваться. Иван взглянул на навигатор: до указанного Светой адреса оставалось проехать пару километров. Он свернул вглубь жилого массива и медленно двинулся по узкой дороге. Наконец, появился нужный подъезд. Иван зарулил на парковку.
– Тебе надо помочь?
Света сняла ноги с торпедо, надела туфли, открыла дверь и посмотрела на него:
– Нет, спасибо.
– Может, подождать?
– Иван, поезжай домой. Я сама не знаю, насколько задержусь у мамы, так что до завтра.
Она захлопнула дверь, махнула ему рукой и скрылась
Колесо снялось с трудом. Гайки будто приварились. Наконец, весь мокрый от пота, Иван засунул пробитый баллон в багажник и вытер руки влажными салфетками, которые, к его вящему удивлению, обнаружились в бардачке. Он поискал глазами урну и увидел недалеко зелёный столбик с обручем, на который был надет прозрачный пакет. Возвращаясь к машине, он бросил взгляд в сторону дома, где высадил технического эксперта, и замер: из подъезда вышла Света, толкая перед собой инвалидное кресло, на котором скособочившись, сидела женщина - видимо, мама. Расстояние не позволяло рассмотреть подробности, но у Ивана сложилось впечатление, что Светина мама ещё совсем молодая женщина. Прикинув в уме, он понял, что ей вполне может быть чуть больше сорока. Это с учётом Светиных двадцати четырёх. Однако молодость молодостью, но физическое состояние женщины явно оставляло желать лучшего. Она производила впечатление человека, который давно пересел в инвалидное кресло, сроднился с ним, а главное, смирился с этим положением. В её потухшем взгляде, неудобной ломаной позе калеки угадывались пронзительная безысходность и беспомощная отрешённость обречённого. Максимов сглотнул сухую, вязкую слюну, которая застряла где-то в горле на полпути.
Света не заметила Ивана, стоявшего неподалёку рядом со своей машиной, и скрылась в тенистой аллее парка.
"Там дальше вроде бы есть пруд, - почему-то подумалось Ивану.
– И ведь никогда никому ничего не говорила. Эх, Светлана, Светлана..."
Четверг, 8 июля, 18 часов, 45 минут
По дороге домой Иван проезжал мимо клиники, где работал Хромов. Он машинально сбавил скорость и поехал рядом с тротуаром, посматривая на окна. Так и есть: окно кабинета Хромова светилось. Иван свернул в ближайший переулок и, заехав двумя колесами на тротуар, поставил джип прямо под знаком "стоянка запрещена". Мысленно надеясь на то, что в этот час парковочные мониторы курсируют не так часто, он запер машину и перешёл на сторону клиники. На стоянке в это время находилось около десятка машин врачей и обслуживающего персонала, хотя большая часть парковки в этот час оставалась свободной. Одна машина - "БМВ" - стояла у подъезда с работающим двигателем. В ней сидел водитель и явно кого-то ждал, глядя на экран телевизора, вмонтированного в приборную доску.
Приёмник-трансмиттер под сиденьем скамейки исправно работал. Иван закрепил миниатюрный наушник и включил.
"...Изменились, и я счёл возможным посетить вас сегодня же, - зазвучал незнакомый уверенный голос.
– К тому же избавил вас от необходимости встречаться со мной завтра и терять время.
– Да, конечно, спасибо, но я совершенно не ожидал вашего визита сегодня, Матвей Егорович. Я отменил завтрашние встречи... Но раз так, то я...
– Не беспокойтесь, Владимир Михайлович, надолго я вас не задержу. Только... минуточку, проверимся на всякий случай.
Раздался звук, похожий на писк электронного зуммера.
– Что это?.."
Наступила неестественная тишина.
Иван замер и мгновенно сообразил, что Баринов использовал сканер, который обнаружил приклеенный к окну микрофон. И сейчас он, наверное, прижав палец к губам и призывая молчать Хромова, открывает окно, чтобы снять его. Иван мгновенно отлепил приёмник от лавки и быстрым шагом, но не бегом и не оборачиваясь, чтобы не привлечь внимание прохожих, скрылся за
углом. Там он вскрыл прибор, вынул батарейку и сунул в карман. Теперь отследить его будет сложнее. Но его машина осталась совсем с другой стороны здания клиники."Подполковник наверняка имеет мою фотографию, знает номер машины и адрес, - лихорадочно размышлял Максимов.
– У него имелась уйма времени, чтобы пробить меня по картотеке ФСБ. С другой стороны, он что, будет меня сейчас преследовать? Вряд ли ему нужна огласка. Но осторожнее он станет. Ещё осторожнее. Чёрт, вычислил нас в полпинка!"
Осознав, что столкнулся с настоящим профессионалом, Иван почувствовал себя неуютно. Он зашёл в арку и прислонился к тёплой облупленной стене. Так он простоял минут десять. Мимо, не заметив его, промчалась та самая "БМВ", которая стояла с водителем у входа. Теперь стало ясно, что дожидалась она именно Баринова, и никого другого.
Постояв несколько минут в арке, Иван отлип от стены и направился к проулку, в котором оставил машину. Окно кабинета Хромова погасло. Патологоанатом ушёл сразу вслед за Бариновым.
Максимов взобрался на сиденье и завел мотор. Прежде чем ехать домой, ему придётся посетить шиномонтаж и отремонтировать покрышку. Он тяжело вздохнул и вырулил на дорогу.
Домой Иван вернулся около одиннадцати вечера злой и уставший. Сразу же залез в душ и с удовольствием простоял под прохладными струями с четверть часа. Прохладным душ можно было назвать с большой натяжкой - даже из холодного крана вода текла комнатной температуры. Но всё равно хоть какое-то облегчение это приносило. С сожалением закончив водные процедуры, он соорудил сэндвич с сыром и колбасой и уселся с бутылкой немецкого пива в небольшой гостиной-спальне своей однокомнатной квартиры на востоке Мегаполиса.
Ополовинив ледяную бутылку, он водрузил на лоб массивные очки ультраридера и включил. Немного неловко ориентируясь в меню нового для него прибора, он нашёл тот текст, который читал Торопов.
Глава 6
Белёсые тучи, толкавшиеся вечером у горизонта пухлыми ватными боками, разбежались, разбрелись по прозрачным тропкам небосклона и будто распахнули занавес, сотканный из переливающегося хрустальным блеском атласа. Огромная призрачная Луна заслонила другие светила и окутала всё вокруг своим серебристым загадочным сиянием. Яркие звёзды растворялись в её туманном ореоле, и внизу было светло так, что хоть иголки собирай.
Лорд Анри Данмас Дюмулен Ливорийский взял кубок с крепким красным вином, задул свечу и подошёл к большому арочному окну. Тяжёлые и грубые деревянные рамы, с врезанным мутноватым слюдяным стеклом, раскрыты настежь, навстречу простору. Со стороны Дарквудского леса тянуло свежим лёгким ветерком. Вместе с прохладой он приносил ночные звуки: поскрипывание стволов, редкое уханье филина, внезапный вскрик разбуженной птицы. Но вместе с такими мирными и прозаическими звуками до острого слуха Данмаса доносились едва слышимые позвякивание шпор, фырканье лошадей и приглушённые голоса людей. К этому примешивался запах дыма и жареной дичи.
Данмас отпил из кубка и всмотрелся в синий лес. Между крепостным рвом и опушкой угадывались очертания полусгоревшей, накренившейся катапульты, которую вчера ночью удалось поджечь отряду гоплитов при вылазке из крепости. Однако силамуры по-прежнему стояли вокруг города и не собирались никуда уходить. Они знали, что запасы защитников тают с каждым днём и не торопили события, справедливо рассудив не рисковать жизнями воинов понапрасну.
Ещё несколько дней, максимум неделя - и защитникам города нечего будет есть. Они и так уже почти месяц сидят на совсем скудном пайке. Лишь легионеры Орта получают нормальную еду. Да и то многие, имея семьи в городе, делились с ними последним. Данмас сжал губы - всё шло к неизбежной развязке, которая могла закончиться только падением Ливории. В таком случае всех воинов, мужское ремесленное население и стариков ждет неминуемая смерть. В живых силамуры оставят лишь молодых женщин и, возможно, детей.