Мертвый город

Тут пришла Нинель, принесла ужин для нашего раненого, и мы ненадолго прервались.

* * *

Для кормления раненого наши женщины пожертвовали Катиным неприкосновенным запасом. Отварили куриную грудку, извлекли мясо, в этом же бульоне сварили немного перловки, извлекли, перетерли на мелкой тёрке кашицу и мясо, высыпали в бульон, как следует взболтали. Получилась этакая взвесь-болтушка наподобие детского питания, которую можно пить из бутылки. Так что это было скорее не кормление, а поение, если будет позволительно так выразиться.

Нинель возилась с Маратом, как с больным ребёнком, это его здорово смущало (ну как же, такого крутого перца кормят из бутылочки на виду у чужой команды), и он пытался отказаться от приёма пищи, уверяя, что… сыт и совсем не хочет есть!

Интересное заявление для Города, где люди буквально мрут от голода и за еду могут запросто убить.

— Чтоб быстро встать на ноги, нужно питаться, — менторским тоном заявила Нинель. — Это любому ребёнку понятно! Не будешь принимать пищу орально, введём ректально.

— Это как? — опешил Марат.

— Это через зад, — компетентно вставил Юра, злодейски цыкнув зубом. — Клизмой.

После такого шокирующего пояснения Марат сдался и послушно высосал всю болтушку. Да, из бутылочки, на виду у чужой команды — нехорошо, но ректально, сами понимаете, — это ведь вообще ни в какие ворота.

— Ну вот и умница, — похвалила Нинель. — А теперь можете поболтать минут десять, и спать. Десять минут, не больше. Ему нужно отдыхать.

— Так, а когда он сможет ходить? — озабоченно уточнил Стёпа.

— Не скоро, — не стала зря обнадёживать Нинель. — Рана воспалена — я ногу имею в виду, завтра позову Воробья, пусть посмотрит. Там такой сгусток нехороший, похоже, надо будет зондировать. В общем, даже если всё образуется, нужно будет как минимум месяц покоя.

— Месяц?! — ужаснулся Стёпа.

— Кто такой Воробей? — насторожился Марат.

— Хирург местный, — пояснил я. — Не хирург, а просто чудо, буквально реинкарнация Пирогова. Да ты не переживай, это свой парень, не сдаст.

После этого Нинель вновь покинула нас, на прощание намекнув мне, что ночевать в этой комнате всей командой будет тесновато и для меня заготовлено местечко на кухне.

В процессе кормления раненого я заметил, что Юра засматривается на Нинель (да не то что засматривается, а буквально облизывается).

Основания для такого поведения присутствовали в полном объёме: пышка моя за последнее время похудела и осунулась и совершенно неожиданно стала от этого ещё более привлекательной. Да и роскошный бюст никуда не делся…

В общем, я чётко уловил струящиеся от нашего мелкого котяры флюиды и, как только Нинель вышла, сразу принял меры:

— Так, дорогой наш сублимированный Казанова…

— О как! — Юра, разумеется, сразу всё понял, но по своему давнему обычаю прикинулся дурачком. — Это ты про кого?

— Не прикидывайся, ты всё прекрасно понимаешь. Давай-ка сразу внёсём поправку на ветер. Чтоб потом кое-кого не сдуло ненароком…

— Ну вот, зрасьте вам… Это ты про что вообще?

— В общем, довожу прямым текстом, без шифра: это моя женщина. Так что даже и не мечтай. Вопросы?

— Да ну, какие вопросы. И вообще, я даже и не думал…

— Вот и славно, и дальше так же не думай. Не надо привыкать к этому.

— Ну ты вообще молодец, резидент, — похвалил Юра. — Славную добычу взял.

Это ещё вопрос, кто кого взял, но я горделиво расправил плечи и приосанился. Проблема решена, больше к этой теме можно не возвращаться. Не знаю, как во всех прочих коллективах ратного труда, но у нас в команде чёткое правило: женщина товарища — это тоже товарищ. Не более того.

* * *

Я опасался, что Стёпа сразу, что называется, «в лоб» спросит Марата, как нам связаться с его группой, и у нас тут же возникнут проблемы с доверительными отношениями в формате «свой — чужой». У меня были вполне обоснованные сомнения насчёт быстрого обретения консенсуса с нашим новым товарищем, и я хотел было намекнуть, что нам следует уединиться и выработать стратегию поведения, но Стёпа сразу дал понять, что рубить сплеча не собирается, и принялся аккуратно «плести кружева».

Для начала мы развернули трофейную карту, и Стёпа стал уточнять у меня детали обстановки. А я же Резидент, в сравнении с зашедшими позавчера в Город коллегами — просто кладезь информации по местной специфике.

По ходу дела Стёпа в двух словах пояснил, как они заходили в Город и что сейчас творится за «линией фронта», я живо подхватил тему и стал возмущаться, каким там местом Войска и Антикризисный Штаб груши околачивают, почему не ведутся разведывательные мероприятия и никто не пытается выкурить отсюда вконец оборзевших супостатов.

Стёпа сказал, что про мероприятия не в курсе, поскольку обратной связи пока что не было, но РГ (разведгруппы) сюда засылали неоднократно.

— Не понял насчёт обратной связи… Какие-то проблемы с передачей разведданных?

— Проблем нет. Потому что нет разведданных…

Стёпа пояснил, что с момента Блокады в Город заслали полтора десятка разведгрупп. Ни одна из них не вернулась обратно и не передала никаких данных. Вообще не было никаких сигналов, статистика всё время «в одни ворота»: группа заходит за рубеж блокирования и пропадает. Дважды была имитация возврата: на частоте радиоопознавания кто-то выходил от имени группы, сообщал код выхода и координаты «коридора»… а спустя полчаса встречающий блокпост был вырезан неизвестными, которые прикинулись возвращавшимися с задания разведчиками. Почему допустили такое во второй раз, непонятно, поскольку уже после первого была команда всех возвращающихся разведчиков тормозить на «нейтралке», держать под пулемётами в сотне метров от постов, разоружать, опознавать в личность офицерами родного подразделения и уже потом запускать по одному.

— Такое ощущение, что все группы сдали, — высказался я. — Ещё до заброски. То есть они только в «коридор» вошли, а их тут уже ждёт команда «охотников».

— Да это даже не ощущение, — подтвердил Стёпа. — Это основная версия. Но надо понимать, с кем мы имеем дело: они ведь на полном государственном информ-обеспечении.

— С «барсами» случилось то же самое? — не вытерпев, ввернул я.

Стёпа посмотрел на меня укоризненно: «Не спеши, спугнёшь, не надо торопиться…»

— Угу… — кивнул Марат. — Ждали нас. Заходили вдесятером, с расчётом на две автономные группы, и плюс с двумя «пассажирами». В итоге выжили четверо. Пассажиров обоих потеряли. Ох и лютые эти «охотники», я вам скажу… Мы-то мнили себя первейшими спецами страны… А положили всех чуть ли не в минуту.

Я спросил про «пассажиров». Стёпа пояснил, что с каждой группой заходил проводник, хорошо знающий Город. Вообще вот это условие в немалой степени способствовало предстартовой сумятице: приходилось искать бывших местных среди сотрудников Служб и военных, а это даже без сдачи «с верхов» лишняя суета и основательный повод для утечки информации.

— Значит, Ос-Зад-Те-Мо — найти выживших «барсов» и совместно с ними отработать по Арсеналу, верно я понял? — старательно вмешался Юра.

— Ос-Зад… Что? — удивился Марат.