Месть гор

вывернулась из объятий Тенекина.

– Позвольте спросить, господин хороший, что с вами случилось?
– спросила Анари

тоном, от которого между лопатками пробежал ощутимый морозец.

Теня и сам не мог внятно ответить на этот вопрос.

– Не знаю, - простодушно развел он руками.

– Не знаешь... Я где-то слышала, что ты будто бы влюблен...

– Она погибла, - коротко бросил Теня и отвернулся.

– А откуда ты знаешь?

– Оттуда. И поплатился за это пошатнувшимся здоровьем.

– Погибла, значит. А ты, как всякий уважающий себя бабник, решил утешиться со

мной, да?!
– Анари закусила удила.

– Да успокойся ты! ни с кем я не решил утешиться, просто умопомрачение...

– Умопомрачение, хм!

– Да! И вообще, я... не люблю Миру.

– А вот это уже интересно. Стоило девушке погибнуть, так все, не люблю, да?!

– Нет. Я ее уже давно не люблю. Хочешь - верь, не хочешь - не верь.

Анари еще некоторое время постояла, глядя Тенекину в глаза самым злобным

взглядом, на который только была способна, потом молча подхватила меч и, гордо

вздернув подбородок, развернулась и направилась в замок, прочь от в сотый раз

проклинавшего себя Тени...

Глава 17.

– Хел-Хаттор, вы меня разыгрываете, - закатила глаза Анари, принимая от учителя

гитару.
– Не мелковата ли я для песенных заклинаний?

– Никак нет, - возразил учитель.
– Ты - нет.

– Ну борзеж. Как всегда Неласи самая крайняя, - проворчала Анари, но взяла

гитару.

– А как же?
– подмигнул учитель и протянул ей пиалу.
– На, хлебни.

Анари посмотрела на содержимое пиалы. "Надеюсь, на вкус окажется приятнее, чем

на цвет".

Не оказалось. Серо-коричневый декокт, наоборот, оказался гадостью несусветной.

Жгуче-горький, вяжущий как зараза, да еще по консистенции подозрительно

напоминающий сопли.

Глазки Анари немедленно собрались в кучку. Горло перехватило, и она закашлялась.

– Кхе-кхе... Ой... Че за дрянь? Это что, перепрелые бледные поганки или вино из

мухомора?
– прокашлявшись, выдавила она.

– Нет. Это другие грибы, - совершенно серьезно ответил хел-Хаттор.
– Не кривись.

Для голоса очень полезно.

– Да уж, уже чувствую, как полезно, - пробурчала Анари.

– Не ворчи. Пойдем в кабинет. Предстоит первая практика. Теорию ты уже знаешь,

так что практикуйся...

"То не кривись ему, то не ворчи... Вообще мне в этой жизни хоть что-то можно?".

– Я древнеколинейского не знаю!
– продолжала упрямиться Анари.

– Не страшно, - через плечо бросил хел-Хаттор и подошел к столу, где стояла

пузатая ваза.
– Вот, на этой вазе песенное заклинание. Сними.

Вот те раз - тещины блинки! Это называется - сэнсэй сказал! Вот так вот раз!
– и

сними. Что ж, сэнсэй всегда прав, сэнсэю перечить нельзя. "Ладно, попробую".

Анари поудобнее перехватила гитару и расслабилась, прислушиваясь к колебаниям

магии, исходящим от вазы. Что ж, мелодия вырисовывается простенькая, а вот

регистр тональности низковат для ее голоса. "Учитель, по себе о людях не судят!

Лады, была не была".

Ее пальцы легкими порхающими движениями извлекли из струн гитары нежную мелодию.

Вдруг Анари почувствовала, что ЗНАЕТ, что именно надо петь и на каком языке.

И запела.

Даже учитель был не в силах пошевелиться, дабы не нарушить идиллию, которую

создавало прекрасное сопрано Анари. Простенькое заклинание вызвало в нем бурю

эмоций и воспоминаний, возносил к небу, даровал несравненное блаженство...

Учитель даже не ожидал, насколько прекрасным окажется голос ученицы в этот

момент. Нет, он, разумеется, был в курсе ее наследственных данных и слышал ее

голос, но и подумать не смел, что силы этого необыкновенного голоса раскроются

именно во время элементарнейшего заклинания.

Анари закончила песню на чистейшей си-бемоль.

– Молодец, - довольно похвалил учитель.

Анари от удивления замерла степным сусликом. Такой похвалы от учителя редко

когда дождешься.

– Благодарю, - сказала она.
– А откуда я древнеколинейский узнала?

– Я в тебя заложил его знание, - пожал плечами учитель.
– Ненадолго, часа на три.

Потом его знание сотрется.

– Офигеть, - подытожила Анари и положила гитару на стол.

– Я видел того эльфа, который с тобой... Нарата, кажется, - проговорил хел-Хаттор,

не отрывая взгляда от ученицы.

Та в безмерном удивлении вскинула голову.

– Ну видели, и хорошо. А что такое? И откуда вы его знаете?
– приподняла она

бровь.

– Знаю, и все.

– А вы расскажите!
– в этих словах было все: и просьба, и угроза, и требование,

и наезд.

– Потом.

– Нет, сейчас!

Хел-Хаттор вздохнул. Все же девочка имеет права знать.

– Если бы он убил твою прапрабабушку, ты бы передо мной сейчас не стояла бы, -

промолвил он.

– Я не понимаю, - хлопнула ресницами Анари.
– Почему он должен был ее убить?

Она вспомнила слова Нарата: "...не замочкарил кое-кого для Риллис...". Так что,

Рика мешала Темной королеве?

– Это ты у него спроси, я сам толком-то ничего не знаю. Знаю только, что по

приказу этой стервы Риллис.

Что ж, догадка верна.

– Но у меня есть некоторые предположения, - продолжил учитель. Анари оживилась.

– Мне кажется, что таким образом Риллис хотела избавиться от Таркена. Но, похоже,

у нее ничего не вышло.

Не похоже, а точно. Нарат просто влюбился. В ту, кого надо убить.

– А почему именно через убийство Рики она хотела от него избавиться?
– спросила