Месть розы

Она безумно устала, чувствовала себя больной и ужасно хотела спать. Хотя на небе появились белые облака, солнце палило нещадно. В ушах звучали предостережения матери, и Линор редко снимала вуаль — только когда становилось совсем невмоготу. Стоило проскакать пять миль, не видя практически ничего, кроме общих очертаний, и ее начинало тошнить.

Первоначальное рвение давно иссякло, какая-то там будущая репутация казалась пустяком по сравнению с сиюминутными потребностями тела. У девушки болело все: внутренние органы и мышцы, наличие которых она прежде никак не ощущала, теперь громко заявляли протест. Сколько они уже едут, а все никак не доберутся до места! К тому же с юга на долину надвигалась буря: воздух стал таким влажным, что Эрику не удавалось разжечь факел, чтобы дымом отгонять комаров. Замки местной знати им не попадались; придется, видимо, на ночь остановиться в первой попавшей гостинице, чего Линор очень хотелось бы избежать. Она знала лишь одну гостиницу, в Доле, — место сборища шлюх, пьяниц и торговцев с лукаво-елейными физиономиями.

Мир оказался огромным, оглушающим, грязным и небезопасным местом. Приходилось все время бороться с собой, чтобы не попросить Эрика отвезти ее обратно в Доль.

Королевский двор готовился переместиться в Майнц, где первого августа должна была открыться Ассамблея. Этой весной Конрад поклялся, что публично объявит там о своих брачных планах. Вместе с двором на новое место перебиралось множество крутившихся вокруг него лизоблюдов, фавориток и всякого рода прихлебателей. Конрад пригласил и Виллема, хотя после происшествия в подвале тот снова не появлялся при дворе. Ну, в первый день это было, по мнению Конрада, извинительно — значительная часть его ушла на кувыркание в постели с проституткой. Более того, Конрад сделал это событие всеобщим достоянием; подражая ему, Жуглет действовала в том же духе. Однако когда Виллем не появился и на второй день, это уже стало скучно, и Конрад задумался, стоит ли брать его с собой в Майнц.

— Как мужчина он восстановил свое доброе имя — с моей помощью. Что же касается всего остального, увы, — ворчал он, обращаясь к Жуглет. — Даже не знаю, кто злит меня больше, он или Маркус.

Еще сильнее отсутствие Виллема раздражало Жуглет. Она знала, в чем причина. После вынужденной клятвы в том, что никаких публичных столкновений с Альфонсом и Павлом не будет, он заявил без малейшей иронии, что сначала ему нужно справиться с разбушевавшимися эмоциями. Для достижения этой цели рыцарь, прихватив лук и стрелы, рано поутру поскакал в горы, чтобы сорвать гнев на диких зверях. К полудню несколько кабанов отправились в свой свинский рай, а Атлант выбился из сил, так безжалостно гонял его Виллем. Он с трудом взял себя в руки, спешился и, ведя коня в поводу, вернулся в гостиницу, где препоручил верного друга заботам опытного конюха. Неистовые скачки по горным дорогам ничуть не успокоили Виллема, но, по счастью, было уже слишком поздно, чтобы нанимать лошадь и продолжать крестовый поход против кабанов. Поэтому он удалился в свою комнату, решив, что безопаснее всего залить гнев вином. Час спустя доброе мозельское притупило не только ярость, но и все прочие чувства.

Этим вечером воздух сделался странно неподвижен в предвкушении надвигающейся бури. Жуглет металась по комнате, на чем свет стоит ругая своего возлюбленного, который, обнаженный и мечтающий о более интересных вещах, распростерся на широкой постели.

— Ты еще хуже Партонопеуса! [13] — запричитала она, едва появившись с приглашением в замок к ужину. — Тот предпочел, чтобы его сожрали дикие звери, лишь бы не преодолевать свою пассивность, пока власти предержащие манипулировали им.

13

«Партонопеус де Блуа» — популярный французский роман XII в.

Она подняла с пола меч Виллема, с помощью которого он только что срывал свою злость на потолочных балках. Убрав клинок в ножны, Жуглет потянула носом воздух.

— Ага, запах расщепленного дуба!

— Я уже заплатил за причиненный ущерб, — невнятно пробормотал Виллем. — Поупражняться захотелось, что тут такого?

— Ты должен жениться на Имоджин. Для этого нужно явиться в Кенигсбург и подружиться с Альфонсом. Немедленно! Я не допущу, чтобы годы моих трудов пошли прахом, утопленные в вине. Еще немного, и ты потеряешь уважение Конрада. И что тогда? Безземельный рыцарь в немилости, по слухам, извращенец и брат шлюхи. И пьяница, если ты попадешься кому-нибудь на глаза в таком виде.

Виллем перевел взгляд на свое обнаженное тело.

— Но, я бы сказал, замечательный пьяница.

Он невесело рассмеялся.

— Прекрати! Если ты разочаруешь Конрада, тебя ждет очень суровое будущее, и судьба Линор тоже под угрозой, если не вывести Маркуса на чистую воду. У меня возникла новая идея, как заставить его оступиться. Ты в достаточной мере пришел в себя, чтобы следить за моей мыслью?

Виллем со скучающим видом откинулся на постели.

— У твоего пояса такой вид, будто он хочет, чтобы его развязали. Иди сюда, Жуглет, давай я ему помогу.

— Хватит! — взорвалась она. — Речь идет о твоем благополучии! Как ты собираешься содержать мать и Линор, не имея ни положения, ни состояния? Будешь охотиться на кабанов и бандитов?

Виллема, однако, в данный момент волновало одно — как бы затащить Жуглет в постель до того, как вернутся слуги. Он улыбнулся ей своей обезоруживающей улыбкой, которая так нравилась женщинам, а сейчас казалась неуместной на красивом, но измученном лице.

— Обещаю, что завтра буду слушаться тебя во всем. И, как тебе известно, я всегда держу свои обещания. Но завтра еще не наступило, поэтому вот тебе мой ответ на сегодня: пока ты есть в моем будущем, я доволен. Или, точнее, пока я в тебе, а ты в моем будущем, я доволен. — Он пьяно хохотнул и похлопал по матрасу рядом с собой. — Давай начнем работать над этим прямо сейчас.

Ее лицо исказила мучительная гримаса.

— Виллем, ты зря тратишь время! Меня нет в твоем будущем — в том смысле, который ты в это вкладываешь. Неужели непонятно? Тебе надо обзавестись женой, и это должна быть Имоджин. Поэтому тебе придется любезничать с Альфонсом. Ты в состоянии собраться, отправиться сегодня вечером в замок и очаровать графа? И Конрада? И…

На его лице отразился ужас.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что тебя нет в моем будущем?

— Я имею в виду — в качестве любовницы. Я стала бы большой помехой для тебя, и потому лучше хранить меня как воспоминание. Другого пути нет, Виллем.

Чтобы успокоить его, она пересекла комнату, села на постель и провела рукой по его груди. Это оказалось ошибкой — тут же возникло желание не останавливаться на этом. Она слегка отодвинулась.

В льющемся из окна свете было видно, как сильно он побледнел.

— Ты в первый раз говоришь мне такое. А должна была бы сказать, если это часть твоего плана.

— Конечно, это не было частью плана, — возразила Жуглет. — Хотя бы потому, что, согласно этому плану, мы не должны были стать любовниками. Впрочем, в нем не было и половины того, что уже произошло и еще произойдет.

Сбитый с толку Виллем сел, охваченный страхом, и попытался справиться с туманом опьянения.

— Все, что ты делаешь, имеет свою причину. Даже твоя доброта — часть какого-то плана. Расскажи, какое место в нем отведено мне. Я имею право знать.

Жуглет взяла его за руку.

— Да, теперь я интриганка, но начать все это меня побудил совершенно невинный, лишенный всякого расчета порыв. Я хотела, чтобы восторжествовала справедливость. Это означает: ты получаешь обратно свои владения, а твоя сестра удачно выходит замуж. Моя прежняя жизнь осталась в прошлом и бесповоротно изменилась. Что еще мне оставалось делать, кроме как попытаться улучшить вашу жизнь, потому что только так я могла бы возродить свою?

Он с надеждой обхватил ее за талию и притянул к себе.

— Твоя возрожденная жизнь — это стать преемником моего управляющего, Жуглет. Мы можем быть вместе всегда…

Девушка мягким жестом вскинула руку, заставив его замолчать.

— Больше я не хочу своей старой жизни, Виллем. То, кем я стала, гораздо предпочтительнее того, кем я была.

— Тогда к чему тебе эти хлопоты со всем остальным, — почти жалобно спросил он, — если они разделяют нас?

Виллем потянулся, чтобы погладить ее по лицу, но она оттолкнула его руку с серьезным, почти страдальческим видом.