Метроном
Шрифт:
– Мысли об обратной наезднице?
– спросила она.
– Восхитительные ощущения, мэм. Но это немного расстраивает.
– Почему?
– Я хочу прикасаться к тебе. К твоему телу.
– Ну, не могу поспорить с такими доводами.
Она встала и развернулась.
– Так лучше. Как тебе?
Перебравшись к изголовью, она потерлась всем телом о него. Нора широко развела колени и Джесси проник в нее сзади. Он скользнул в ее влажное ожидающее тело, и начал медленно двигаться. Они оба стояли на коленях, его грудь прижималась к ее спине, его руки скользили по ее телу. Он ласкал ее бедра и живот,
Погружаясь все сильнее, он прикоснулся к ее набухшему клитору. Он был рад услышать ее стон и ощутил, как она вздрогнула, когда он довел ее до громкого и страстного оргазма. Джесси вцепился в изголовье кровати, толкаясь все сильнее и жестче в нее, и яростно кончил сам.
Выскользнув из нее, Джесси рухнул на спину на постель.
– Бедняжка. Я вымотала тебя.
– сказала Нора, устраиваясь на его груди.
Он обнял ее и понял, что ему слишком сильно нравится ощущать ее в своих руках. Он знал, что это было на одну ночь. Завтра он уедет из города… да даже если бы и остался, она была старше его и жила жизнью, которую он и вообразить себе не мог. И, тем не менее, он обнял ее второй рукой.
– Да, мэм. Вымотала. Но обещаю, я восстановлю силы.
– Тебе не обязательно, если ты не хочешь. Мы можем просто поболтать. Или ты можешь выставить меня за дверь и поспать, если тебе нужно.
Джесси помотал головой.
– Пока ты не можешь уйти. Я еще не подписал твою гитару для лучшего друга. Ты ведь за этим ко мне пришла?
– Какую гитару?
– спросила она.
Джесси сжал ее немного сильнее.
– Хороший ответ.
Спустя час, пока Нора была в ванной, Джесси застелил постель, натянул джинсы, и вытащил свою гитару из кофра. Он быстро настроил ее и начал наигрывать песню, которую не мог перестать петь в своей голове.
Нора вышла из ванной в его черных боксерах и черной футболке. Она выглядела даже сексуальнее чем в своей одежде.
Джесси продолжал играть, пока Нора смотрела на него, изучая его пальцы.
– Эй, я знаю эту песню.
Улыбнувшись, Джесси остановился для того, чтобы поправить каподастр(*зажим, использующийся в струнно-щипковых инструментах. Каподастр меняет высотный строй гитары за счет установки его на одном из ладов грифа.).
– Прости. Не смог удержаться.
– Что это?
Он посмотрел на нее.
– Ты не знаешь эту песню?
– Я слышала ее. Уес, лучший друг, сосед и хозяин гитары, играет ее постоянно.
Джесси начал смеяться, и Нора села на кровать напротив него.
– Она называется "Это лето". Ее пел в девяностых Гарт Брукс. Твой девятнадцатилетний сосед постоянно играет ее? Он случайно не девственник?
Нора ухмыльнулась и шокировано посмотрела на него.
– Да. Методист. Настоящий методист. Почему? Он играет ее, но никогда не поет. У нее есть слова?
– Есть. Я не помню их все, так что не заставляй меня петь. Песня о мальчике подростке, который работал у вдовы одно лето, и она лишила его девственности и научила всему в сексе и в жизни. Твой сосед случайно не влюблен в тебя?
– Ни за что! Мы с ним просто друзья. Но он еще тот умник. Видимо поэтому он постоянно играет ее. На прошлой неделе, когда я собиралась на работу, он начал петь
мне "Роксан" своим нелепым фальцетом.– Очень мило, - сказал Джесси, и у него зародилось ощущение, будто он знал, чем ее сосед, лучший друг и хозяин гитары был так озабочен.
Любой неопытный подросток с юга, который по всему дому играет "Это лето" был девственником с юга, который был влюблен в женщину постарше. Но если Нора не понимала этого, он не собирался ей сообщать. Джесси предпочел, чтобы прямо сейчас она думала о нем.
– Слишком забавно. Думаю, буду дразнить Уеса, когда он вернется.
– Ты будешь дразнить тем, что спала с одним из его любимых певцов?
– спросил он.
– Нет. Я хочу, чтобы Уес мог наслаждаться твоей музыкой, не представляя меня на тебе. Хотя я намерена купить один из твоих альбомов и представлять себя на тебе, пока буду слушать его.
– Эта мечта каждого музыканта. Твой друг Уес кажется интересным.
– Так и есть. Он определенно самое лучшее, что со мной случалось. Он милый и добрый, и очень умный. У него растрепанные волосы, как и у тебя, и он тоже играет на гитаре. Он поет, но только дома и в церкви. У вас двоих много общего. Вы наверняка бы подружились, если бы встретились.
Джесси опустил голову и сыграл пару аккордов. Он посмотрел на нее и затем на свои пальцы.
– Сегодняшняя ночь со мной..., - начал он.
– Сегодня ты не просто проводишь ночь с кем-то, кто напоминает тебе о нем, не так ли? То есть, все в порядке, если так и есть. Я просто спрашиваю…
Нора долго смотрела на него. Затем она наклонилась, забрала его гитару и убрала.
– Джесси, - сказала она.
– Посмотри на меня.
Их взгляды встретились, и он увидел, как внутри нее что-то пылает.
– Джесси, - снова произнесла она.
– Джесси. Джесси единственная причина почему я пришла сюда, единственная причина почему я занялась сексом с тобой, и единственная причина почему я буду улыбаться как дурочка всю следующую неделю. Ты... Джесси. Не кто-то другой. Понял?
Джесси кивнул и отвел взгляд. Он не привык к таким ощущениям - такой неловкости в такой странной уютной атмосфере. Он хотел, чтобы у него было еще парочку концертов в Нью-Йорке.
Наклонившись вперед, он поцеловал Нору, долго и глубоко.
– Еще?
– спросила она, и он точно знал, что она имела в виду.
– Определенно. Но сначала мне нужно кое-что сделать.
Джесси встал, подошел к кофру ее друга и открыл его. Он взял маркер из своей сумки и расписался на гитаре в нескольких дюймах от подписи Картера. Ему нравилось быть в такой хорошей компании.
– Ладно, - сказал он, возвращая гитару в кофр. – На чем мы остановились, мэм?
Нора улыбнулась ему. Он закатил глаза, стянул джинсы, и снова улегся на спину.
И наконец, на рассвете они поспали несколько часов. Джесси не мог поверить, что она осталась на всю ночь с ним. Засыпать с ней в обнимку было одним из самых лучших ощущений в его жизни. Но когда он проснулся, постель была пуста и по ковру тихо стучали каблуки. Он повернулся в постели и увидел Нору, зашнуровывающую сапоги.
– Уже уходишь?
– спросил он, проводя рукой по своей шевелюре.
– Да. К сожалению. Сегодня завтракаю с Кингом. Рабочие дела. Я бы осталась, если бы могла. Правда.