Мэйделе

– Нет еще, – покачала та головой, столовая еще не работала, а своих денег у Маши почти что и не было, поэтому нужно было быть экономной.

– Пойдем, – не слушая никаких возражений, произнесла Мэйделе, потянув соседку за собой. Продуктов она привезла достаточно, чтобы прокормить не только Машеньку.

– Спасибо… – от тепла еврейской девушки Машеньке хотелось иногда плакать. Получавшая с детства очень мало тепла девушка просто растекалась в тепле Мэйделе.

Назавтра уже были и первые лекции, на некоторые из которых уже нужен был халат и шапочка, которые у Гиты, разумеется, были. Привычно положив в карман бинт, потому что мало ли что, а случаи бывают разные, девушка отправилась спать. Сегодня, как никогда, хотелось Маминых рук, поэтому Мэйделе тихо запела, а Машенька лежала тихо-тихо, слушая песню на смутно знакомом языке, 84 в которую соседка вкладывала, казалось, всю свою душу, без остатка.

84

В школах в то время изучался немецкий.

* * *

Войдя в первый раз в корпус, Мэйделе на минутку растерялась, но сопровождавший ее Аркаша, улыбнувшись, подвел девушку к большой доске, на которой висело расписание и толпилось множество молодых людей и девушек, кто в халатах, а кто и без. Быстро найдя расписание второго курса, молчаливый юноша потыкал его пальцем.

– Тебе сейчас нужно вот в эту аудиторию, – объяснил он, заглядывая в свое расписание. По какой-то радостной случайности, аудитории оказались рядом. – Пойдем?

– Пойдем! – радостно улыбнулась девушка, двинувшись в указанном направлении.

Аркаша, пока сдавал свои экзамены, хорошо изучил корпус «лечебников», 85 поэтому в расположении аудиторий ориентировался хорошо. Поднявшись по белой мраморной красивой лестнице, они оказались в полном студентов коридоре, но юноша не дал Мэйделе потеряться, двинувшись в известном ему направлении. Через несколько минут девушка оказалась в огромной, по ее ощущениям, комнате, рассмотрев и амфитеатром располагавшиеся столы, первый из которых оказался свободным.

85

Лечебный факультет, куда относится и хирургия.

– Ты не заблудилась? – поинтересовался какой-то юноша, отметив молодость Гиты и не помня ее на первом курсе.

– Нет, – помотала та головой. – Это же второй курс лечебников?

– Лешка, оставь девочку, она, наверное, как Пашка – сразу на второй поступила, – заметила какая-то очень серьезная девушка в белом халате, расстегнутом на груди так, что был заметен ее комсомольский значок. – Привет, – поздоровалась она. – Меня зовут Леной.

– Гита, – робко отозвалась Мэйделе. – Я из Одессы…

– Комсомолка? – уточнила Лена. – На учет встала? – и увидев кивок, улыбнулась. – Вот это ты молодец!

В этот момент их прервал громкий звонок, отчего ойкнувшая Гита быстро уселась за стол, приготовившись слушать. Спустя несколько минут в аудиторию вошел мужчина лет сорока-пятидесяти, в костюме, а не халате. Мэйделе почему-то обратила внимание именно на внимательный и какой-то пронизывающий взгляд. Это оказался Александр Николаевич Бакулев – выдающийся уже тогда хирург. Он внимательно оглядел собравшихся, чуть улыбнувшись немного жадному взгляду девушки на первом ряду, выбранную в ученицы его учителем.

– Здравствуйте, коллеги, – заговорил он, заставив удивиться Мэйделе. – Вы все будущие коллеги, так что привыкайте к такому именованию. Нам предстоит много работы в этом году, поэтому я бы хотел остановиться на…

Гита с интересом слушала, записывая опорные моменты, потому что лекция была обзорной, касаясь каких-то еще не изученных дисциплин. Александр Николаевич быстро завоевал внимание студентов, лишь после лекции сделал знак остаться Гите. Еще раз внимательно осмотрев девушку, хирург усмехнулся.

– Профессор Спасокукоцкий будет ждать вас по средам в четыре пополудни на кафедре, – передал Мэйделе информацию Бакулев. – В ваших интересах не опаздывать.

– Ой… Спасибо! – горячо поблагодарила мужчину Мэйделе, а тот видел тот самый огонек в ее глазах, который отличал учителя от других коллег.

– Что-то случилось? – поинтересовался Аркаша, видя несколько ошарашенное выражение лица девушки.

– Не знаю еще, – медленно ответила ему Гита, рассказав затем то, что ей передали, отчего все понявший Аркаша горячо поздравил девушку.

«Здравствуй, милая Мамочка! Как вы там поживаете? Я очень-очень скучаю! Представляешь, меня взяли в ученицы! Сам Спасокукоцкий! Я была такой счастливой, когда узнала. Аркаша постоянно стремится оказаться рядом, что мне очень помогает. Хотя мне иногда странно… Скажи, это странно, что он рядом? Мама, Мамочка, как бы я хотела тебя обнять сейчас… Ривка пишет, что у нее все в порядке и ей все очень нравится, а я хочу к тебе… Я неблагодарная, да?..» – буквы древнего языка ложились на бумагу, по щекам катились слезы, а где-то там далеко Циля грустно вздыхала, читая пронизанные любовью и тоской строки, написанные ее младшей дочерью.

Потянулись дни, до каникул было очень далеко, зато профессор начал брать девушку на операции, приучая и к виду крови, и внутренностей, воспитывая умение быстро находить решение. Не самый молодой врач будто что-то чувствовал, стремясь передать свои знания и опыт девушке, отчего та сильно утомлялась, но не роптала, с молитвой встречая новые испытания. А еще очень помогал Аркаша, к которому Мэйделе, кажется, начала привыкать.

Зимняя сессия все приближалась, отчего с одной стороны становилось все страшнее, а с другой… После сессии каникулы… Мама! Мамочка! Манеру девушки писать слово Мама с заглавной буквы профессора отметили, но ничего по этому поводу не говорили, а вот студенты удивлялись. Но девушка была активной, от работы не отлынивала, как-то успевая совмещать общественную работу, институт, не забывая при этом о синагоге, чему немало способствовал всегда готовый помочь Нудельман.

– Пельцер, зайди к секретарю, – попросил ее кто-то из комсомольцев, на что девушка кивнула. Институтский комитет комсомола часто давал Гите поручения, с которыми она справлялась, не ропща и не задавая лишних вопросов. Даже на политинформации девушка рассказывала так интересно, что посещаемость занятий была почти стопроцентной.

– Кто за то, чтобы послать Гиту Пельцер представлять… – на всякие городские мероприятия девушка также отправлялась с улыбкой, возвращаясь с неизменной благодарностью. Еврейскую девушку заметили, причем по слухам чуть ли не сам Мехлис 86 , отчего провокаций в отношении Гиты не было совсем.

86

Советский государственный и военно-политический деятель.

«Здравствуй, милая Мамочка! У меня все хорошо, даже очень. Вчера на практическом занятии мне доверили держать крючки 87 , это было так интересно, хотя и немного страшно, но я будущий врач и должна уметь все. Как ты там? Как Папа и Йося? Сдается ему медицинская наука? Скоро уже и зимняя сессия, а потом мы соберемся все вместе за нашим столом, да?» – Гита писала каждое письмо, как молитву, будто разговаривая с Мамой, предугадывая ее ответы, и читать эти листы, заполненные буквами древнего алфавита, было как-то очень тепло. Циля ждала каждого письма, отвечая своей Мэйделе. Девочка была в Москве совсем одна, разве что мальчик… но каждую минуту чувствовала свою Маму рядом, что ощущалось в каждой строке.

87

Инструменты для разъединения мягких тканей в хирургии.