Милость Императора

В мрачные мысли пилота вторгся голос Дудака.

— Капитан, к нам идет командир эскадрильи.

Посмотрев наружу через потрескавшееся стекло, Микал увидел Рыля, выбирающегося из сгрудившейся толпы.

«Не сейчас», подумал пилот.

С трудом поднявшись с кресла, он отыскал взглядом Иеронима, который по-прежнему качался взад-вперед, крепко зажмурившись.

— Алекс, — позвал Микал, наклонившись к посту штурмана. — Алекс…

Тот всё так же раскачивался на кресле.

Пилот протянул руку, собираясь положить ладонь ему на плечо, но в этот момент кто-то начал открывать входной люк с внешней стороны. Смятую панель пришлось выдирать, так что истерзанный металл фюзеляжа буквально завизжал.

Услышав это, штурман перестал качаться, и, широко разинув рот, зашелся в крике.

— Алекс, хватит, — Микал обнял его за плечи.

Но Иероним продолжал вопить, и пилот, обеими руками схватив бьющегося в истерике парня, повалил его на залитую кровью палубу «Милости Императора».

Там их и нашел Рыль — капитана и штурмана в его объятиях, лежащих рядом с трупом бомбардира, покрытых запекшейся кровью. Микал поднял холодные глаза на командира эскадрильи. С губ пилота раз за разом срывалась всё та же мантра.

— Мы не должны показывать слабость, не должны. Выказать слабость — значит умереть…