Мимолетные Иллюзии

Похищенное время билось в клетке,

Как птица феникс, огненным столбом.

Песочные часы гарантом черной метки

Застыли, бесконечности мостом.

Секунды разбегались, рассыпались,

Но были пойманы безвременья сачком.

Они грозили, плакали, срывались,

В плену вертелись яростным волчком.

Напрасно: утомленные минуты

Смирились сразу и сдались без боя.

И сбросили часы пространства путы:

Часы застыли, как солдаты, стоя.

Притом клеймили россыпи в секундах,

Их бесполезный и неслышный бег.

И, укорив в предательстве (абсурдно),

Вдруг сардонический включили смех.

~~~

Убитые секунды, распятые часы:

Отвержен здравый смысл, глаза пусты.

Сонм мыслей мимо стаей пролетает,

И капли тяжелеющей росы

С прозрачных лепестков роняют

Внезапно постаревшие цветы.

Пороки и поклонники

Глава третья

Назовите мне самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нем, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений.

Мишель де Монтень

Доверие

(Слепое)

Порок – и верить всем, и никому не верить, только первый порок благороднее, второй – безопаснее.

Сенека

Я не знала усталости,

Прошлых лет не заметила,

Даже в горе и радости

Понимание встретила.

Безраздельно всем верила;

Задыхалась от жалости.

Тех, других, – не проверила,

И дружила до старости.

Восхищалась умением

Говорить наугад,

И струился с волнением

Их речей водопад.

Все расчетливо метили

Прямо в душу попасть…

И заброшены сети ли,

Паутина ль сплелась…

Я не знала, не ведала,

Что любой может лгать:

Утонула в доверии —

Перестала летать.

В утонченных сплетениях

Лестных взглядов и слов

И в чужих самомнениях

Пропустила любовь.

Но случилось прозрение,

Как всегда, невпопад.

Может, лесть не растление,

Но в душе – камнепад.

Куклы

Я кукол не люблю: они людьми играют…

Не просто и не только управляют,

Но учат по своим законам жить.

Никто не сможет их остановить.

Они молчат. О, гнусное притворство:

Ночами куклы дерзко говорят

И, проявляя редкое проворство,

Людей дурачат и клеймят.

За их неосмотрительность и нервность,

За их бескомпромиссность и разменность

На мелкие, нелепые задачи,

За полное отсутствие отдачи,

За эгоизм и неуменье созидать —

Они не склонны нас прощать!

Притворы, они днем – сама невинность,

А ночью источают негативность.

И их комплементарную примерность

Вы принимаете за преданность и верность?

Вас недоверие мое не убеждает,

Сомнение посеяно, но тает

Под чутким взглядом веских аргументов,

В виде стеклянных округленных глаз,

Под массой положительных моментов:

От визуальной радости на час

До вязкого взаимопонимания?

Они, как будто чувствуют страдания

И даже порываются помочь,

Не верьте им, гоните прочь…

Вас этот офарфоренный собрат

Предупреждает, что разбиться может

Кумир ваш хрупкий, милый, ложный,

И будешь сам себе не рад…

Они навязчивы, пытаясь заключить

С нами губительный, грабительский союз,

Умея приручить и посулить

И открывая для эмоций шлюз.

А как венец всему попросят жертв,

Невинно намекая на привязанность

И в ознаменование торжеств

Вменят любовь к себе в обязанность.

Заворожённые словоблудием

Перед тем как сказать что-либо, отсчитай пять бусин, а перед тем как упрекнуть, минимум сто.

Эльчин Сафарли

Течет рекою непрерывной

Лишенная акцентов речь.

А слушатель вполне активный,

Пытаясь лейтмотив сберечь,

Волнуется и напрягает

Свой слух, чтоб уловить резон.

До исступленья доведен —

Он ничего не понимает:

От смысла разум отлучен.

Льются слова легко и связно

И обессмыслено-вальяжно.

И нелогичностью смущен,

Витает в воздухе протест,

Усиленный стократ молчанием,

Утраченным самосознанием,

Он будто не из этих мест.

Сколь можно говорить их – долгих

И потерявших совесть слов?

И завораживать убогих

Непросвещенных чудаков?

Рождение зла

Добро не надевает маску зла, но часто зло под маскою добра, творит свои безумные дела.

Омар Хайам

Прямым путем – из противостояния

В волнующее кровь объединение,

Как приговор, достигший исполнения,

В отвергнутой системе наказания:

Пытался кто-то влить противоядие

В сосуд с отравленным напитком.

И осенил крестом исчадье адово,

И наделил его умом с избытком.

И отпустил фантом очеловеченный

Бродить по жизни в поисках признания.

Но позабыл, гордыней изувеченный,

Ему придать хоть каплю сострадания.

И он спешит, расцвеченный харизмой,

Манипулировать людьми и им навязывать

Свой взгляд на жизнь, не «искаженный» призмой

Участия. Ему нельзя отказывать.