Миростройцы

Само собой, жабьё, которого тут имелось много, плевать хотело на износ, и желание удовлетворяло. Были определённые шансы, что это приведёт к распаду на части, но небольшие, и на этот случай был разработан комплекс мер, чтобы с уверенностью говорить о сохранности груза и экипажа, конечно. Шишовее всего приходилось бронепластинам по линиям вдоль выхлопа движков, которые пролегали по всему грузнику - неслушая на лютую концентрацию там защитного поля, вещество выгорало. За один рейс, как посчитали, "График" распыляет в квантовом виде до тысячи тонн стали - спасало только то, что наплавить замену можно из подлапного материала своими силами, а следовательно только так и делали. Поставить все четыре двигателя сзади грузника было нельзя по нескольким причинам, так что два из них обдавали его выхлопом, и это приходилось учитывать.

Чувствуя несильный сквозняк из окна, где отродясь не было стекла, Грибыш прослушивал данные по грузопотоку и отсеивал то, что может быть полезно - потом отсеять ещё и ещё раз, чтобы осталось то, что наиболее полезно, а оттого более всего оценивается в галактических бобрах - единицах добра, как их называли. Не то чтобы это входило в его обязанности... собственно, в его обязанности вообще ничего не входило, если разобраться, так что это не повод не сделать полезняшку. Жабы делали тоже самое с пятикратной скупостью, но меньше учитывали общую пользу от перемещения. Всмысле, грызь с большей охотой брал на развоз саженцы, нежели бытовую технику, даже если за второе платили больше; это объяснялось тем, что саженцев много не бывает, а чайников - бывает, да и обойтись куда проще без второго, чем без первого. Ну и главное, вообще. Правда, последний аргумент на жабьё действовал слабо.

Сделав суммирование доходности по выбранному списку, Грибыш потянулся, зевнул во все резцы, и внезапно метнулся к окну. Рижа молнией пролетела по трубе между виноградной шубой и стенкой, только и слышалось, как быстро цокают когти по железу. Грызь однако тоже был далеко не обезбелочен, так что вылетел за окно, схватился за кабель, кувырнулся, и полез следом с неменьшей скоростью. Гонять грызуниху следует спонтанно, цокнул он себе, иначе какой смысл.

Вызывая взлёт мелких курочек, сидящих в листве, и опадение сушняка, грызи пробежали вокруг всего фальшдома, меняя направления с горизонтального на вертикальное и обратно - их это не напрягало, как и лазание головой вниз. Пару раз Грибыш и сорвался с трубы, но падать особо было некуда, всегда можно зацепиться за ту, что ниже, а совсем на земле - кусты. Рижа взобралась на стенку, которая соединяла фальшдом со стеной отсека, и сидела там как ни в чём ни бывало, сложив рыжие лапки и поводя не менее рыжими длинными ушками. Хвостовая часть белки свисала рядом, наглядно показывая, что она огромная - всмысле часть - и чудовищно пуховая, что уже относилось к полной грызунихе, а не только к хвосту. Будучи прямоходящей белкой с развитыми ходовыми лапами, грызуниха, как и остальные таковые, ухитрялась как принимать вид пухового шара, так и вид стройного и грациозного зверя.

– Цявк!
– цявкнул Грибыш, висючи на стенке боком и уставившись на белку яблоками.

– Цявк цявк!
– немедленно отозвалась Рижа, быстро мотнув хвостом туда-сюда.

Это была ещё одна отличительная черта белокъ - умение мотать хвостом. Возьми в лапу такую штуковину и попробуй ей мотнуть быстро - пух что получится. Рижа же справилась без усилий.

– Цявк цявк цявк!
– зацявкал грызь, и снова бросился догонять зверька.

Бегать по жыму можно было долго, уж кто-кто а грызи это знали. Попадающиеся по пути тоадоиды, приземистые земноводные, едва успевали моргнуть яблоками, когда мимо пролетали два рыже-серых животных, причём пролетали чаще всего или по стенам, или вообще по потолку, держась за подвеску для вьюнов. Грибыш собственно и не думал сразу догнать грызуниху, и когда чувствовал, что вот-вот схватит хвост, притормаживал, чтобы продлить удовольствие. Правда, стоило учесть, что Рижа тоже переключалась очень быстро и безо всяких причин - на то они и два согрызуна, чтобы. Белка, только что летевшая по стенке с высунутым языком, внезапно спрыгнула на пол, вспушилась, и на мордочке появилось задумчивое выражение.

– Посиди-ка на хвосте, - цокнула она совершенно спокойно, - Стало быть, что всё-таки получается с тем речным песком, там коэффициент какой?

Глаза Грибыша разъехались в разные стороны только на пол-секунды, сколько ему потребовалось для переключения из режима "белочь" в режим "грызь". Грызь похихикал и вспушился.

– Ты имеешь вслуху коэффициент отображения?
– цокнул он, - Зависит от многих факторов, но для расслушанного нами случая около ноль, ноль ноль ноль два.

– ОЯгрызу, так мало!
– фыркнула Рижа, почесав за раковиной.

– ОЯгрызу как много!
– поправил Грибыш, - Если бы было допуха, речной песок был бы разумный просто сам по себе, безо всякого вмешательства.

Они имели вслуху натуральный речной песок, как ни странно. Соль в том, что в ходе длительных исследований было выяснено, что река, протекающая в населённой местности, не является просто механическим потоком жидкости, но ещё и содержит сложнейшую информационную систему, каковая базируется в основном именно на песке, на котором течение воды создаёт узор. Грубо цокая, если местность будет идеально ровной, ветер - строго постоянный, и всё остальное в таком духе, то узор получится абсолютно идентичным. Однако стоит мельчайшему жуку упасть в воду и подрыгать лапками, как это незамедлительно отражается на песке.

К этой факте добавлялся тот факт, что в Союзе давно была известна Рядная технология, машинное досчитывание неразумной нервной деятельности до разумной. Теперь же вставали перспективы досчитывания до разумности информационной сущности реки - собственно, река бралась только как один из наиболее понятных объектов, такая же штука относилась к лесу, полям, морям, и так далее. Получив по головам подробным отчётом об этой работе, Грибыш и Рижа никак не могли выкинуть это из головы и всё опушневали. Самозверей, или консолидатов, они слышали неоднократно собственными ушами, это была не новость, а вот самореку пока представляли плохо. Белка взяла согрызуна под лапу, они уселись на ближайший короб вентиляции и как следует прочистили ещё раз, что уже успели выучить по теме.

С того места, где они сидели на хвостах - потому как хвосты мягкие и сидеть на них удобно - открывался неплохой видок на внутреннюю часть жыма, на самом деле диаметром от силы метров триста, но из-за оптической иллюзии казалось, что там несколько километров, и без дальномера доказать обратное нельзя. Жилые зоны располагались террасами, образуя эдакий ступенчатый стакан; сверху, в широкой его части, был купол "неба", светящийся и имевший жёлто-зелёный цвет, как на родной планете жабья. На самом деле потолок был выпуклый не в ту сторону, в какую казалось, и в центре всего пространства имелась зона невесомости, где грызи зачастую летали на самодельных крыльях, не боясь грохнуться.

Вслуху наличия жабья по террасам вниз текло большое количество потоков воды, но в основном пруды были стоячие, потому как жабьё любило тинку и ряску. Это спасало от превращения жыма в подобие гидропонной оранжереи, и собственно, давало возможность существовать там грызям. На самом деле тоадоиды устраивали так, чтобы в одном месте было ооочень сыро, а в другом сухо, чтобы на контрасте лучше ощущать сырость. Также немаловажно было то, что они всё устраивали скупо - и не то чтобы скупо, а Скупо, так что тратить лишнюю воду не собирались ни разу. Вслуху этого в жыме "Графика" обитало не только жабьё, но и некоторые другие звери - грызи, фелины, хвиньи, лиситы, и так далее; команда составляла около сотни единиц, так что всех припомнить удавалось с трудом.

По крайней мере, белкам тряслось вольготно - имелась возня, не имеющая никакого конца и края в принципе, а также кусок Мира, вполне попадающий в пух. Грибыш и Рижа раскопали несколько огородов, сажали кусты и варили варенье и делали настойки, как у себя в Лесу. Собственно, попробуй кого замани мотаться по галактике при отсутствии этих факторов - всмысле, с целью просто возделывать профит, по большей части из любви к данному искусству. Грызь оправдывал своё название и растил в том числе грибы, каковые вполне пользовались популярностью среди наличного контингента, а Рижа ухитрялась делать пряжу из войлочной ивы и затем ткала полотно. Правда, потом она обрабатывала полотно текфоцементом, и оно приобретало прочность лучшей синтетики.

Рижа, кроме всего прочего, была недурна не только побегать по стенкам, но и поцокать о математических моделях - а тема с саморекой была самая то! Белочка просто лапки потирала, насколько самое то - покопаться в формулах она уважала настолько, что делала это совершенно бескорыстно.

– Так каким образом вот такущий интеграл?
– вопросила грызуниха, начертав интеграл когтем на песке.

– В душе не грызу, - зевнул Грибыш, и потом уточнил, - Всмысле, как по науке.

– А не по науке?
– склонила ухо Рижа.