Мистериозо
Шрифт:
Йельм поднял открытку с Дионисом и взмахнул ею.
— Я заберу это. Вам ведь она больше не понадобится. И сохраните этот архив. Возможно, мне еще придется к нему обратиться.
Проходя мимо окна, он увидел, что Артур Линдвикен все еще сидит на месте. Архив дрожал у него на коленях.
На мгновение Йельм задумался, не перегнул ли он палку. Он больше привык работать с людьми, много раз подвергавшимся полицейским допросам, знавшими все его правила, знакомыми со всеми хитростями и уловками и хорошо понимавшими, когда надо молчать, а когда лгать.
Ветер ощутимо усилился. Маленькие
Полдень еще не настал, когда Йельм запарковал свою служебную «мазду» возле гольф-клуба на улице Кевинге. Удивительно большое количество игроков тренировались, забрасывая мяч за мячом, в это буднее утро в начале апреля. Йельм достал мобильный телефон и набрал номер.
— Определение номера, — ответил женский голос.
— Будьте добры 08 — 641 12 12.
— Одну минуту, — ответила дама и ровно через минуту сообщила: Йорген Линден, Тиммермансгатан, 34.
— Спасибо, — сказал Йельм и записал имя и адрес. Перед этой записью он поставил цифру четыре. С этим тоже надо успеть разобраться до трех часов.
Он вышел из машины и начал быстро подниматься вверх по лестнице к гольф-клубу. В конторе его встретила молодая девушка.
— Добрый день, — поздоровалась она.
— Добрый день, — ответил Йельм и показал свое удостоверение. — Криминальная полиция. Я расследую дело, касающееся двух ваших бывших членов.
— Думаю, что понимаю, о ком вы, — сказала девушка, слегка кивнув в сторону утренних выпусков «Свенска Дагбладет». Йельм кивнул ей в ответ.
— Они состояли в вашем клубе, не так ли?
— Да. И оба очень хорошо играли. Они здоровались друг с другом, останавливались, перебрасывались парой слов.
— А они играли друг с другом? Вы их когда-нибудь видели на поле вместе?
— Постоянными партнерами они не были. Я даже не помню, чтобы видела их вдвоем на поле. Хотя иногда я видела их в большой компании других игроков. Они были из тех людей, кто собирается после игры, чтобы обсудить темы, не имеющие отношения к игре.
— Кого вы имеете в виду, говоря «из тех людей»?
— Из не-гольфистов.
Йельм сделал небольшую паузу.
— У вас проходят соревнования? — спросил он.
— Угу.
— И вам не очень нравятся те люди, которые приходят сюда только затем, чтобы провести свободное время, пообщаться с коллегами и завести новые связи? И хотя вы настоящая светская львица, вам не очень по душе «не-гольфисты», потому что именно они создают этому виду спорта устойчивую репутацию легкомысленной забавы богачей.
— Вы хороший психоаналитик, — заметила настоящая светская львица.
— А как у вас все происходит? Можно просто выйти на поле и начать играть сразу, как пришел сюда, или требуется какая-то регистрация?
— У нас есть гостевая книга, в которой записываются все, кто играет на поле.
— Могу я на нее взглянуть?
— Вы как раз положили на нее локти. Извините, сюда идут гости.
— Нет, подождите, — остановил девушку Йельм. — Пока я буду листать записи последних недель, посмотрите-ка мне быстренько на вашем прекрасном компьютере, когда Даггфельдт и Странд-Юлен стали членами вашего клуба.
— Простите,
я займусь вами буквально через минуту, — сказала девушка через плечо Йельма двум седоволосым господам в классических клетчатых шерстяных поло для игры в гольф. Проглядывая так называемую гостевую книгу, он одним ухом прислушивался к их разговору.— Боже мой, — говорил старший из них. — Каких только ужасов не прочтешь в газетах! Ты читал «Свенска Дагбладет»?
— Да уж! Неужели каждому солидному человеку теперь нужно нанимать взвод охранников? Прекрасные были люди, говорю тебе, брат, прекрасные люди. И Даггфельдт, и Странд-Юлен. Я знал их лично. Как думаешь, может, это коммунисты?
— Ох, не знаю. Хотя от этих озорников можно ждать чего хочешь. Один вон даже в «Новости культуры» проник.
— Неужели? Внедрился? И заложил мину замедленного действия? Да, пропала наша Швеция!
— Давно ничего подобного не было. С тех пор, как этот… Как его — коммунист, который писал о культуре?
— Лундстедт?
— Да-да, Арвид Лундстедт. Ну и еще и этот «красный» главный редактор, который только благодаря кое-чьей не в меру проявленной толерантности стал известным журналистом.
— Ты имеешь в виду Икскюлля? Красного Икскюлля?
— Его самого.
Йельм предоставил господ их не совсем предсказуемой судьбе и взял записку из рук девушки, которая уже с улыбкой оборачивалась к гостям. Йельм прервал не успевшую пока начаться беседу.
— Я еще не совсем закончил. Господин Д вступил в клуб в 82 году, а господин С-Ю в 85, — сказал он, зашифровывая фамилии, чтобы не привлекать внимания седовласых господ. — Сохранились ли у вас гостевые книги этих лет?
Девушка снова извинилась перед гостями, несомненно, покоренными ее белоснежной улыбкой.
— Какая красивая девочка, — услышал Йельм за спиной. — Тия из «Похищения Европы», честное слово!
— Можем ли мы пройти в офис? — спросил Йельм. Они вошли в кабинет. — Тия из «Похищения Европы»?
Девушка улыбнулась.
— Эти милые старички спутали меня с Лоттой Нойман. В их возрасте десять лет туда, десять лет сюда не имеют большой разницы.
— Сохранились ли у вас старые гостевые книги?
— Да, у нас есть архив. Я могу принести.
— Отлично. Начиная с 1982 года и далее. Я должен забрать книги с собой. Вы получите их назад. Я должен также забрать текущую гостевую книгу. Вам придется начать новую. Как только мы с ними закончим, мы сразу же вернем их вам. Все это займет самое большее несколько дней.
— Нет, ту, которую мы ведем сейчас, я дать не могу. Мы ею пользуемся.
Йельм вздохнул. Он надеялся, что ему не придется переходить на позицию силы.
— Послушайте меня. Речь идет о двойном убийстве, возможно, не последнем. Так могут убрать всех ваших клиентов. У меня есть полномочия, которые сумеют заставить даже этих милых старичков, ожидающих вас, заговорить о полицейском государстве. Столкуемся по-хорошему?
Девушка мгновенно исчезла.
Он никогда не переставал удивляться, насколько язык силы близок к обычному. Совсем маленькие оттенки, и дело в шляпе! Такой приятный язык в устах того, кто прав. И такой отвратительный в устах лицемера.