Мистериозо

— В чем суть дела?

— Серия убийств. Не тех, где жертвами бывают маленькие мальчики или девочки, проститутки или туристы из Голландии. Нет, это убийства совсем иного рода, и многое указывает на то, что мы только в самом начале.

— Политики?

Хультин слегка улыбнулся и кивнул, но ответил иначе:

— Нет. Хотя ход твоих мыслей верен. Речь идет о тех, кого мы называем «высшим эшелоном экономики». За день до того, как ты героически штурмовал здание отдела по делам иммигрантов, некий Куно Даггфельдт был застрелен вечером в своем собственном доме в Дандерюде. Уже сейчас у нас есть все основания полагать, что одним убийством не обойдется: особая меткость стрельбы, пуля, выпущенная либо профессионалом, либо человеком, так сказать, за гранью отчаяния. Эти два варианта, как ни странно, во многом схожи. У Даггфельдта остались два крупных предприятия, жена, двое детей и шесть объектов недвижимости в Швеции и за границей. Вчера поздно вечером еще одно убийство. На сей раз на Страндвэген, в весьма роскошной квартире, восьмикомнатной, с балконом, где директор Бернард Странд-Юлен был застрелен тем же способом. Два выстрела в голову, пули извлечены из стены при помощи щипцов или длинного пинцета. Вообще никаких следов. Обычная девятимиллиметровая пуля, а больше ничего и не скажешь. Кроме того, что огневая мощь у оружия немаленькая — обе пули прошли через череп насквозь. Как преступнику удалось пробраться в квартиру и выбраться из нее, мы пока не знаем. Личных связей между Даггфельдтом и Странд-Юленом предостаточно, и их, разумеется, нужно тщательно проследить: жертвы принадлежали к одному и тому же кругу, вместе входили в несколько обществ, плавали на яхтах в одном и том же яхт-клубе, играли в гольф в одном и том же гольф-клубе, состояли членами одного и того же тайного ордена, входили в правление нескольких фирм и так далее, и тому подобное. На первый взгляд, ничего странного или необычного.

— Но специально созданная группа — это не шутки. А что в Стокгольмской полиции думают по поводу того, что у них заберут дело?

— Мы пока еще этого не знаем. Будем стараться сотрудничать. Но это действительно дело большого масштаба. В роли жертвенных овец могут оказаться ключевые фигуры шведской экономики, и к тому же, судя по ряду неприятных особенностей, это дело рук организованной преступной группировки. Безукоризненный профессионализм, подобного которому я никогда не видел в Швеции. Мы правильно сделали, что подняли тревогу сразу же. В виде исключения.

Хультин сделал паузу.

— Конечно, есть нечто зловещее в том, чтобы организовать новую спецгруппу первого апреля…

— Но полагаю, это все же лучше, чем в пятницу тринадцатого…

Хультин слегка улыбнулся и украдкой глянул на часы. Йельм понимал, что Хультин очень спешит, но старается не подавать вида. Комиссар поднялся, протянул руку. Йельм пожал ее.

— Сбор группы сегодня в 15 часов, полицейское управление, новое здание. Вход с Польхемсгатан, 30. Что скажешь?

— Увидимся, — ответил Йельм.

— Обязательно, — согласился Хультин. — Сейчас я отправлюсь на улицу Гамла Вэрмдэвэген, чтобы забрать Гуннара Нюберга из округа Нака. Знаешь его? Тоже отличный полицейский.

Йельм покачал головой. Он почти никого не знал, кроме тех, кто работал в полиции Худдинге. Идя к двери, Хультин добавил:

— У тебя есть около четырех часов на то, чтобы попрощаться с коллегами и собрать свои вещи, прежде чем отправиться навстречу неизвестному будущему. Тебе ведь этого хватит?

Он исчез за дверью, но тут же появился вновь, Йельм только успел снова сесть на стул и сделать вдох:

— Возможно, это и не само собой разумеется, но все вышеизложенное на данный момент — сверхсекретно…

— А как же? — отозвался Йельм. — Само собой.

Он собрался было позвонить Силле и рассказать обо всем, но тут же передумал. Вспомнил о предстоящей работе на износ, о лете и об отпуске, который, по всей вероятности, останется неиспользованным, о домике в Даларё, который им удалось снять за смешные деньги на все лето. Захотелось сперва немного расслабиться.

В комнату отдыха для сотрудников он вошел, не в состоянии скрыть свою радость.

Там сидели четверо полицейских и ели свои принесенные из дому бутерброды, не образец здорового питания. Андерс Линдблад, Анна Васе и Юхан Брингман. И еще Сванте Эрнтсон. Все удивленно уставились на Йельма. Видимо, на его лице было написано не совсем то, что они ожидали увидеть.

— Я пришел попрощаться, — с убийственно серьезной миной объявил Пауль Йельм.

Брингман и Эрнтсон поднялись ему навстречу.

— О чем это ты, черт возьми?

— Выкладывай, — потребовал Эрнтсон. — Уж не хочешь ли ты сказать, что эти гады выкинули тебя из полиции?

Йельм сел рядом с ними и указал на обед Сванте Эрнтсона.

— Гамбургер в микроволновке грел? Я ведь говорил, соус получается горячий.

Эрнтсон облегченно вздохнул.

— Нет, проныра, тебя не уволили. Ну же, рассказывай.

— Вообще-то я и правда пришел попрощаться. Можно сказать, что меня выкинули с повышением.

— Отдел внутренних расследований?

— Нет, с этим покончено. Государственная криминальная полиция, плечом к плечу с ее шефом.

— То есть почли за лучшее убрать тебя из навозной кучи, называемой южными районами, подальше от всего этого сброда?

— Что-то в этом роде. Но это… сверхсекретно, как мне сказали. Скоро все прочтете в газетах. Но пока об этом даже шепотом — слишком громко.

— И когда они тебя ждут?

— Прямо сегодня. В три часа.

— Во даешь. Давай подброшу тебя к Ишмету, купишь коллегам прощальный тортик. Самый дорогой, и чтоб меду побольше!

Бруун вдохнул коричневый дым черной сигары и улыбнулся во всю свою бороду — внушительное пространство. Довольно потягиваясь, он мурлыкал что-то себе под нос. Залетные хлопья пепла серебрились в его рыжих с проседью волосах.

— Так-так, значит еще один пошел на повышение в Государственную криминальную. — Он прямо-таки лучился самодовольством. — Но знаешь, стоит туда попасть — и назад уже не выйдешь. Только в специальном гробу. Со штампом Госкрима.

Йельм подтянул к себе удостоверение и служебное оружие со стола Брууна и принялся надевать через плечо кобуру.

— Еще один? — переспросил он.

— Хультин служил здесь в конце шестидесятых, ты разве не знал? Ярый футболист. Хультин Деревянная Нога, жесткий полузащитник. Но никакого чувства мяча. Зато может дать в глаз.

Йельм отметил, как медленно, исподволь в его душу закрадывается некое смутное чувство. Не сказать, чтоб неприятное.

— Хультин сказал, что прочел обо мне в газетах. Они ко мне благосклонно относятся.

— Ну да, ну да, Хультин у нас большой любитель газет.

— Вы с ним все еще поддерживаете связь?

— Бывает, звоню ему, чтобы напомнить о годах, проведенных на прежнем месте службы. По-моему, он до сих пор играет, в команде ветеранов Стокгольмской полиции. Когда у него выдается свободное время, конечно, а это случается нечасто. Представляю, как он забивает гол прямо в бровь какому-нибудь коллеге-пенсионеру. Вот так зрелище!

Йельм решился задать вопрос по существу:

— Так это случайно не вы?..

Бруун на мгновение отвлекся от созерцания рассеченной седой брови пенсионера, возникшей перед его внутренним взором, и хитро посмотрел на Йельма.

— Редкая удача, что он именно сейчас решил создать новую группу. Эту свою мегасверхсекретную «Группу А».

— Не так уж много способов обойти отдел внутренних расследований…

— Чем богаты, тем и рады. А Деревянной Ноге всегда есть место в моем сердце. — Бруун докурил сигару, втянув в себя дым, как хороший пылесос. — Только будь паинькой, ладно? Не хочу снова копаться в этом дерьме.