Мистериозо

Он вышел наружу, под внезапно вынырнувшее весеннее солнце, с трудом волоча большую коробку со старыми гостевыми книгами. Ветер совсем угомонился. Отличная погода для гольфа. Так ему показалось.

Единственным знаком того, что он пришел куда надо, была старая, наполовину стершаяся, позолоченная табличка с надписью от руки «Мимир» возле кнопки звонка. Кнопка находилась в ряду десятка других в углублении, к которому нужно было спускаться полпролета вниз по лестнице в переулке Сталльгрэнд в Старом городе. Йельм нажал на звонок, и через маленькую ржавую решетку домофона послышался громовой голос:

— Да?

— Я не знаю, пришел ли я по адресу. Я разыскиваю орденское сообщество Мимира.

— Да, это орден Мимира. Что вы хотите?

— Я из криминальной полиции. Дело касается двух ваших членов.

— Входите.

В замке щелкнуло, и Йельм толкнул маленькую обшарпанную дверь. Чтобы войти, ему пришлось наклонить голову. Зал оказался маленьким и темным, воздух пыльным и влажным. Это было средневековое здание, которое, по-видимому, никогда не ремонтировалось. Йельм остановился, чтобы глаза привыкли к темноте. Из двери к нему вышел высокий жилистый пожилой мужчина, облаченный в странную светло-лиловую мантию. Он протянул руку… хорошо, что Йельм успел разузнать о сути орденских обществ, иначе он, вероятно, поостерегся бы отвечать на рукопожатие.

— Добрый день, — произнес мужчина голосом, сверхъестественная сила которого явно была не от мира сего, хотя обладатель голоса вроде бы к этому миру принадлежал. — Я Давид Клёфвенхьельм, хранитель Ордена Мимира.

— Пауль Йельм, — произнес Пауль Йельм и пожал ему руку. Как и ожидалось, рукопожатие было кратким. Не как в масонской ложе, если позволительно такое сравнение.

— Вы не видели наших внутренних помещений, — раздался громоподобный голос Давида Клёфвенхьельма. — И возможно, не увидите. Это зависит от дела, по которому вы пришли.

— Хранитель… — произнес Йельм. — Это что-то вроде великого магистра?

— Мы избегаем таких названий, поскольку в противном случае наш орден рискует попасть в разряд миниатюрных подражателей масонской ложи. Вы знаете, кто сейчас великий магистр масонской ложи?

Йельм покачал головой.

— Принц Бертиль, — ответил Клёфвенхьельм.

— Он еще жив? — спросил Йельм.

Клёфвенхьельм издал грохочущий звук, который, только отразившись эхом в десятый раз, показался похожим на смех. По-видимому, между орденами существовала вражда.

— Входите же, комиссар.

— Благодарю, — ответил Йельм, и не подумав поправить хранителя. В этих обстоятельствах даже мнимое повышение в звании могло сыграть свою роль.

Они стали спускаться вниз по длинной винтовой лестнице. На толстых каменных стенах патина влаги, а потолок такой низкий, что идущий впереди рослый Клёфвенхьельм, казалось, складывался пополам. То тут, то там виднелись влагоустойчивые факелы. Наконец они пришли в малюсенькую комнату, по стенам которой распростерлись несколько боевых щитов; заднюю стену помещения украшал плотный, похожий на бархатный, занавес, а в центре стоял огромный дубовый стол. На столе были две сырницы с крышками-колпаками; ряды капелек то возникали, то исчезали на их запотевшей непрозрачной пластиковой поверхности. Клёфвенхьельм поднял один из колпаков и вытащил маленький суперсовременный ноутбук, выглядевший здесь чудесным анахронизмом. Он поставил его на стол.

— Я исхожу из того, что вы наверняка захотите свериться с нашим реестром, — прогремел хранитель. Тот голос, который наверху, при слабом освещении, казался явно неуместным, здесь прекрасно вписывался в обстановку. — Прошу садиться, господин интендант.

«С этакой любезностью я скоро стану начальником полицейского управления», — подумал Йельм и сел на маленький стул напротив хранителя.

— Ваши предположения совершенно обоснованны, — льстиво начал Йельм. — Дело действительно касается двух членов вашего ордена. Несколько дней назад оба они были убиты.

Клёфвенхьельм не выказал потрясения, лишь задумчивость. Он поправил воротник светло-лиловой мантии.

— Братья ордена Мимира обыкновенно принадлежат к определенному классу общества, и насильственная смерть здесь — явление из ряда вон выходящее. Вы уверены, что убийства связаны с орденом Мимира?

— Отнюдь. Мы проводим расследование повсюду, где предполагаем наличие связей между жертвами, в первую очередь для того, дабы не допустить смертей в дальнейшем. Одна из таких связей — членство убиых в этом эксклюзивном ордене.

— Понимаю. О ком именно идет речь?

— Господин хранитель не читает газет?

— Не читает, и уже довольно давно, — ответил Клёфвенхьельм. — Чтобы иметь возможность отдавать службе ордену все свое время, я не только уволился с работы, но и отстранился от всего того во внешнем мире, что казалось мне омерзительным. В определенном возрасте это можно себе позволить.

— И при определенном финансовом статусе.

— Разумеется, — нейтрально отозвался Клёфвенхьельм.

— Сколько в ордене Мимира членов?

— Шестьдесят три, — ответил Клёфвенхьельм и добавил: — Это люди, прошедшие тщательный отбор. На сегодняшний день получается шестьдесят один, — поправился он.

— Верно, — откликнулся Йельм. — Вы лично знаете всех?

— Деятельность ордена имеет мало общего с личностями. Нас занимает надличностное и внеличностное. Поэтому во время исполнения ритуалов мы носим мантии, подобные той, что сейчас на мне, а также различные маски. Я редко вижу лица. Но сейчас мы касаемся тайн, которые принято скрывать.

— Святая секретов?

— Именно так, — кивнул Клёфвенхьельм, нимало не удивившись странному слову.

— Вот что меня интересует, — сказал Йельм. — Как совершенно непосвященного: почему принадлежность к ордену так привлекательна в определенных слоях общества?

— Я мог бы, идеализируя, ответить, что всех нас объединяет желание расширить сознание, открыть пути в неиспользуемые области души, но это не полностью соответствовало бы истине. Не могу закрыть глаза на то, что многие пороки мира проникли в наш орден вслед за нашими братьями: престижность, чувство избранности и превосходства, стремление завязать нужные контакты, свобода от женщин, зачастую наигранная любовь к традициям и ритуалам; орден Мимира восходит корнями к готицизму Гейера начала девятнадцатого века, о котором девяносто процентов членов ордена не имеют ни малейшего представления. Если бы я требовал от братьев той же чистоты и энтузиазма, как от себя самого, то я вынужден был бы проводить ритуалы в одиночестве. Что, возможно, не так уж и глупо, — Клёфвенхьельм еле слышно вздохнул и вновь зарокотал:

— Итак, как звали наших усопших братьев?

— Куно Даггфельдт и Бернард Странд-Юлен.

Пальцы хранителя ордена Мимира застучали по клавиатуре.

— Понимаю, — произнес он после некоторой паузы. — Но мы снова немного заходим за магическую грань молчания.

— Вы хотите сказать, что это касается вещей, скрытых покровом тайны?

— Во всяком случае, мы у порога этой тайны. Дайте мне подумать.

Давид Клёфвенхьельм взял долгую паузу.

— Нет, — произнес он наконец. — Помочь силам правопорядка в расследовании убийства, касающегося двух из братьев нашего ордена, важнее всего. Подойдите сюда, Йельм.