Мое имя-Вендетта!

В палату к Антону я решила зайти одна, оставив всех прибывших со мной, томится в вестибюле. Взявшись за дверную ручку, я собиралась дернуть ее на себя, как услышала голос Антона по ту сторону двери и еще какого-то человека.

– Мне не нужно рассказывать сказки, доктор. Мне нужен от вас конкретный ответ на вопрос: я когда-нибудь встану на ноги?

Я замерла и еле успела прикрыть рвущийся возглас ладонью.

– У вас очень тяжелая травма позвоночника, Сергей Дмитриевич.

Сергей? О, Господи, я совсем забыла, кто мы уже на протяжении стольких лет!

– Шансов нет только у покойников,– продолжал доктор,– Предстоит тяжелое лечение, и только после него можно уже что-то конкретное говорить.

– Я вас понял,– прозвучал металлический голос Антона.

Я отпрянула от двери, услышав шаги доктора, и стояла еще минут пять, пытаясь успокоится и взять себя в руки. Собравшись с силами и нацепив на лицо приветливую улыбку, я с силой потянула дверь на себя и вошла в палату.

Он лежал, не шевелясь, уставившись в одну точку, правая рука перебинтована, на лице глубокие ссадины, ноги укрыты простыней.

– Привет,– негромко произнесла я.

От звука моего голоса он вздрогнул и посмотрел на меня. На секунду в его глазах отразился страх и боль, а потом они заледенели. Он молчал минут пять, а потом произнес:

– Зачем приехала?

– Вообще-то, я твоя жена, если не забыл.

– Я не просил приезжать,– также ровно произнес он.

– Но я здесь.

– Уходи.

– Я тебя не оставлю.

Он пристально вгляделся в мое лицо, а потом рассмеялся – горько с надрывом.

– Знаешь уже?

Я кивнула, а он отвернул от меня голову и рукой закрыл глаза. Я прошла к окну, давая время ему прийти в себя и не показать свою слабость, не унизить его этим знанием.

– Послушай,– раздался его голос через достаточно большой период времени,– Скажи Митяю, чтобы он не бросал то дело и… Нет, я сам скажу, и позови мне Вика. Пусть охраняет тебя денно и нощно, иначе я с ума сойду. И уезжай, здесь очень опасно.

Я покачала головой, но он, судя по всему этого не увидел.

– Позвони моему адвокату во Францию, попроси перезвонить.

– Зачем?– удивилась я.

– Пусть подготовит бумаги о разводе.

Я ошарашенно обернулась, не поверив своим ушам.

– Ты сошел с ума?

– Не ты ли просила отпустить тебя?– зло бросил он,– Так вот, я отпускаю.

– Перестань, – проговорила я спокойно, – Это уже не в какие ворота…

– Не заставляй меня это говорить тебе!– заорал он и с силой стукнул кулаком о свои ноги,– Я ничего не чувствую, понимаешь? Ничего. И мне не нужны сказки, которые пел тут доктор. Я не встану, дураку понятно. Я калека, и я не смогу защитить тебя.

– Тошка, мы пройдем это вместе, – ответила я надрывающимся голосом.

Он резко ударил кулаком по стене напротив и уткнулся в нее носом.

– Уйди.

– Тоша…

– Пошла вон!

Я выскочила из палаты как ошпаренная и буквально налетела на Митяя, идущего по коридору.

– Эй! Лена, ну-ка посмотри на меня…

– Дим, он… он…

– Я знаю, – кивнул Митяй,– Был у доктора.

Иногда мне кажется, что он своим бараньим упрямством делает только хуже самому себе. И сейчас был именно такой момент. Неужели, он действительно думает, что я его оставлю? Как бы ни так.

Митяй не спешил отпускать меня и все держал за руки, в глазах отчетливо проскальзывало сочувствие. Все-таки любовь к Оксанке изменила его в лучшую сторону – исчезла его беспричинная жестокость. Или же это все игра, еще один хитроумный план. Для чего? Кому верить, Господи? Любовь…. Как любовь изменила моего мужа? Боль и обида замигали всполохами в моей душе. Что он чувствует ко мне через столько лет? Почему отталкивает, когда так нужна моя помощь? Неужели за те девять лет я не доказала ему свою преданность? Неужели мой смертельный грех не доказывает мою любовь к нему, даже через столько лет? Или все гораздо проще – я ему больше не нужна.

– Не говори так,– мягко возразил Митяй. Похоже, последнюю фразу я произнесла вслух и, похоже, он меня снова удивил – его сочувствие все-таки не блеф.

– Он прогнал меня,– с обидой в голосе сказала я.

– Это говорит о том, что он боится потерять тебя. Боится, что это он станет не нужным. Поверь мне, я знаю, о чем я говорю

– Странный способ удержать человека подле себя – выгнать его.

– Он не хочет быть слабым, он никогда им не был, и поэтому думает, что сейчас ты отвернешься от него. Но ведь это не так?– Митяй пытливо вгляделся в мои глаза.

– Не так,– горько усмехнулась я,– Хотя и ты в мою правдивость не особенно-то и веришь. Он звал тебя,– кивнула я на дверь палаты и пошла прочь.

В холле больницы меня ждала не в меру довольная Оксанка и мрачный Вик.

– Ну как прошла встреча с мужем?

Я медлила с ответом, не очень-то хотелось распространяться о недуге Антона при Викинге, да он все равно узнает.

– Хуже не придумаешь. У него поврежден позвоночник, и он вряд ли встанет на ноги в ближайшее время, прогнозы врачей еще менее утешительны. Ему ничего не говорят, но он уже все решил сам и за всех,– из горла вырвался нервный смешок,– И выгнал меня.

Оксанка при этих словах перестала улыбаться, а Вик как-то странно посмотрел на меня и покачал головой.

В больнице мы пробыли еще с полчаса. Митяй переговорил с лечащим врачом в своей манере, пообещав ему за выздоровление пациента самую лучшую аппаратуру в клинику. О транспортировке Антона в родной город, пока не могло быть и речи – пока существовал маленький шанс того, что он все-таки встанет на ноги, тревожить его было нельзя. Оксанка тем временем, заинтересовалась мед. апаратурой в реанимационной палате и Митяю ничего не оставалось, как последовать за ней – свернуть Оксанку с намеченной дороги, когда дело касалось ее профессии, было практически невозможно.

Я вышла на крыльцо больницы, бесцельно оглядывая пространство больничного комплекса. Ребятки Митяя уже подъехали и резвились вовсю, играя на территории больничного сквера в футбол. Само собой, делать замечания пятерым быкам с золотыми цепями никто не рискнул.

– Хочешь, я увезу тебя отсюда?– мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Вик.

– А как же Митяй с Оксанкой?

– Они позже уедут, за ними уже охрана подъехала.

– Вижу, поехали,– также не глядя на него произнесла я и направилась к черной ауди, на которой мы приехали, благополучно сменившей синий хаммер.