Могол

— Сделав этого подлеца Моргана лейтенантом и губернатором острова Ямайка, — перебил его Кейгвин. — Вот это дипломатия! Между тем это отлично сработало, — продолжал капитан.

— Возможно, даже слишком хорошо. Сэр Генри Морган заставил своих парней подчиняться закону или стать вне его. За теми, кто презрел закон, организовывалась настоящая охота. Поэтому возможно, кто-нибудь из них и решил поискать свою удачу в Западной Индии.

— И вы думаете, что именно эти пираты напали на корабли Могола?

— Это определенно так, сэр.

— Ну, тогда, джентльмены, мой вам совет укомплектовать людьми свои корабли и выйти в море, чтобы схватить этих подлецов, — заявил Блант.

— Как, сэр? — воскликнул Кейгвин. — В этих водах пиратство не касается нас, пока не страдает имущество Ост-Индской компании.

— Вы неправильно понимаете свое положение, — продолжил Питер. — Сомневаюсь, что вы найдете слово «пират» в персидском языке, в урду или хинди. Оно не известно падишаху. Он уверен, что на его корабли напали суда с английскими экипажами, а значит, все англичане ответственны за это. А вы, джентльмены, представляете в Индостане Англию. Не стоит забывать об этом.

— Но... — Кейгвин, ища поддержки, посмотрел на Нольса. — Мне кажется, что это несправедливо, сэр.

— Возможно, но, если Могол направит свой меч в сторону Бомбея, ваше положение будет безнадежно.

Кейгвин побагровел.

— А теперь по поводу мушкетов, — продолжал Блант. — Месяц назад падишах нанес поражение маратхам. У убитых найдены современные мушкеты европейского производства. Некоторые сделаны в Англии.

— Боже мой! Нас обвиняют в том, что мы вооружаем мятежников?

Кейгвин посмотрел на Нольса. Тот, казалось готов был взорваться.

— Я вас заверяю, что мы не продавали оружия здесь, в Бомбее, — стал убеждать Питера Нольс. — Как я уже говорил, мы последнее время боролись против маратхских кораблей. Вы наверняка должны быть осведомлены о нашей лояльности...

— Падишах требует, чтобы больше ни одно ружье английского производства не попало в руки маратхов, — прервал его Блант.

— О, мы охотно сделаем это, — торопливо ответил Нольс. — А сейчас, может быть, немного освежительного?

Он торопился закончить разговор, и Блант почувствовал, что тот не все сказал и хочет поговорить без свидетелей.

— Мне нужно помещение для себя и своих людей, — сказал Питер Нольсу, когда они потягивали белую жидкость, которую Питер никогда раньше не пробовал. Довольно крепкая, хотя нельзя сказать, что неприятная на вкус. Голова стала совсем легкой. Алкоголь ведь был запрещен в армии Аурангзеба.

— Я позабочусь об этом. Ваши люди разместятся в бараках. А вы окажете мне большую честь, если остановитесь в моем доме.

— Это очень любезно с вашей стороны, но со мной двое слуг...

— Их поместят там же.

Чувствуя легкое опьянение, Блант возвратился на пристань, где его терпеливо ждали солдаты эскорта и с ними Серена и Бутджи, окруженные толпой любопытных жителей фактории. Нольс отправился проводить Питера вместе с офицером гарнизона.

— Мы останемся здесь, в Бомбее? — спросила по-персидски Серена.

— Да, на несколько дней, — ответил Питер. — Чрезвычайно приятное место.

Он остался доволен устроенным ему приемом. Кейгвин тяжелый человек, но Чарльз Нольс, похоже, имел собственное мнение.

Бланту очень понравился порядок в английском гарнизоне, состоящем почти из трехсот солдат. Он настоял, чтобы в залив вошел хотя бы один корабль. Хотел познакомиться с его конструкцией.

Но сначала ему предстояло воспользоваться гостеприимством Нольса. Люси Нольс определенно известили заранее, ведь весь Бомбей уже знал о приезде посланника Могола, и она ждала гостей со своими двумя дочерьми на пороге великолепного дома. Сын Нольса служил офицером в полку гарнизона под командой отца. Двух девушек — Ангелину и Каролину — представили Бланту.

Питера Бланта покорила внешность этих женщин. Самой младшей, Каролине, он дал не больше пятнадцати лет. Она была в белой блузке с воротником под самое горло и с корсажем и юбке, которую поддерживали несколько нижних юбок, образуя некое подобие колокола от бедер до самого пола. У Ангелины же, как и у ее матери, низкий вырез блузки почти полностью открывал грудь, подпираемую снизу корсажем, скрывавшим только соски, так что она, казалось, готова была выскочить наружу.

Питер бросил быстрый взгляд на Нольса, чтобы увидеть его отношение к такому бесстыдному виду его женщин, но хозяин вовсе не обращал на это внимания. Сняв шляпу, он также снял и волосы, дав отдых черепу. С явным облегчением он скинул и камзол.

Питер позволил себе еще раз посмотреть на очень похожих друг на друга женщин, которые представляли собой привлекательное трио. Все низенького роста, с миловидными чертами лица и выразительными зелеными глазами. Его взгляд, даже больше, чем груди, привлекли их волосы. Рыжая шевелюра матери Питера делала ту весьма заметной среди местных жителей везде, где бы она ни появлялась. Но он никогда не видел таких красных волос, удивительно ярких, цвет которых можно сравнить с цветом красного вина, которые удивительно эффектно оттеняли белизну кожи женщин. Эти красивые волосы множеством завитушек ниспадали на плечи.

Леди сделали реверанс, открывая его взгляду новые подробности.

— Мистер Блант останется у нас на несколько дней, — объяснил Нольс, словно его близкие этого еще не знали.

Питер повернулся к Серене и Бутджи, которые молча ожидали позади, удивленные увиденным распутством.

— Мои слуги, — представил он их.

Люси Нольс хлопнула в ладоши, и появилась индианка.

— Позаботься о людях сахиба, Дулип, — наказала она.

— Слушаюсь, мэм-сахиб, — поклонилась Дулип. — Пусть они следуют за мной.

Серена посмотрела на Питера в нерешительности.

— Я пошлю за вами позже, — сказал он по-персидски.

Успокоившись, она последовала за служанкой хозяев, а за ней Бутджи с вещами.

— Присядьте и возьмите рюмку, мистер Блант, — пригласил Нольс, провожая его в комнату, заставленную мебелью — многочисленными стульями диковинной для Питера формы. На полу лежало несколько тростниковых ковриков. Англичанин подал ему рюмку с таким же белым напитком.

— Боюсь, что вина сейчас нет, — объяснил Нольс. — Сырье почти всегда портится еще до того, как мы успеваем его довести сюда. Но этот ром ведь очень приятен на вкус, как вы находите? Мы делаем его из сахарного тростника, который сами выращиваем.