Могол

Обычно кол смазывали, чтобы ускорить смерть, но Аурангзеб приказал сделать для Самбаджи шершавый кол и не смазывать его, чтобы продлить мучения смертника.

— Падишах чудовище, — сказала Анна, когда они оказались одни в доме Питера.

— Он наш хозяин, — ответил Питер. В ту ночь Каролина в первый раз осталась холодна к ласкам мужа.

Однако молодая женщина оправилась от этих переживаний, когда армия возвращалась на север, сначала в Агру, а затем в Дели. Она видела редкой красоты архитектуру и огромные толпы ликующего народа. Ее тепло приняла вся семья Блантов, Каролина встретилась с женой и детьми Насира. Ей показали новый дворец Бланта, поразивший ее размерами, бесчисленным множеством рабов и слуг. Она поняла величие положения мужа.

— Мне кажется, я попала в другой мир, — вздохнула она.

Радости Каролины не было границ, когда Питер пригласил в Дели ее родителей. Она была чрезвычайно горда тем, что на отца с матерью город произвел такое же впечатление, как в свое время на нее саму. Каролина с радостью показывала родителям свой дом и богатство.

Благодаря исключительному цвету кожи и жизнерадостности Каролина стала любимицей в императорской семье. Жены Аурангзеба часто приглашали женщин из семьи Бланта. Хотя по традиции ни один человек, даже император, не имел права присутствовать, когда женщины одного гарема приходили в гости к женщинам из другого, Питер не сомневался, что падишах мог видеть сад и открытые лица женщин через одно из многочисленных потайных окон гарема.

Каролине особенно нравилась младшая дочка Аурангзеба, Шалина. Когда Каролина приехала в Дели, той исполнилось десять лет. Ее мать была афганкой, и у девочки каштановые волосы и развитое тело, каким обычно обладают горные народы, удивительно гармонировали с утонченными персидско-могольскими чертами Дома Бабура. Когда ей исполнилось десять лет, Питер уже не видел ее лица открытым. Став взрослой, она всегда ходила в чадре, но жена рассказывала, что девочка превратилась в настоящую красавицу.

На первый взгляд империя Великих Моголов процветала, и приближенные падишаха понимали, что величественная структура, созданная великим Акбаром. разрушалась изнутри.

Наверно, потому, что Питер Блант был иностранцем, не связанным ни с одной из дворцовых группировок, ему многие доверяли тайны, на основании которых он сделал некоторые пугающие выводы.

Прежде всего настораживала утечка из страны ценностей. Блант всегда считал Индию неисчерпаемым источником золота и драгоценных камней, но расточительная могольская знать, познавшая промышленные товары французов, португальцев и англичан, покупала их за золото, не считаясь с реальной стоимостью.

Самым расточительным оказался сам Аурангзеб, не приобретавший предметов роскоши, но постоянно совершенствовавший вооружение своей армии.

Никого при дворе императора не волновало снижение численности населения. Военные походы моголов всегда требовали многочисленных жертв. Кроме того, религиозная политика императора сильно ограничивала возможности набора новых воинов. Аурангзеб старался принимать в свое войско только преданных мусульман, а их оставалось все меньше и меньше. Он уже погубил свою кавалерию в борьбе с раджпутами и категорически отказывался восстановить ее. А ведь достаточно было заключить честный мир с маратхами, и эти великолепные всадники стали бы его союзниками и прекрасным пополнением для кавалерии падишаха. Однако он продолжал считать их бандитами и постоянно преследовал. Это вызвало новую волну вооруженных выступлений, несмотря на то что Самбаджи уже казнили.

Питера беспокоила полнейшая неспособность принцев руководить войсками и управлять государством. Мохаммед Акбар умер в ссылке. Его братья служили падишаху лишь на словах. Им передавали губернаторства и тут же спешили отозвать обратно, когда они выказывали свое неумение. Им поручали командование армией, но только под наблюдением более опытных офицеров. Они часто обсуждали с близкими смерть своего отца, которая ввиду его почтенного возраста могла последовать в любой момент. Несомненно, при первом же признаке слабости здоровья падишаха они готовы будут перерезать друг другу глотки с такой же решимостью, как тридцать лет назад делали это сам Аурангзеб и его братья... Но на этот раз среди принцев не было подобного Аурангзеба Аламгира, который имел бы власть над событиями.

Аурангзеб через своих шпионов узнал о подобных разговорах и одного за другим арестовал преступных принцев. Он был суров и к другим членам своей семьи, не отвечавшим его взглядам на жизнь. Старшую дочь Джеб-ун-Ниссу посадил под стражу из-за малейшего намека, что она унаследовала пагубные страсти своей тетки. Впоследствии она была казнена.

Семейные неурядицы, проходившие на глазах людей, никак не влияли на состояние духа Аурангзеба. С годами он лишь становился энергичнее и оставался крепок физически. Решение всех вопросов он видел только в походах. Падишах то вел войска на северо-запад — воевать с персами и афганцами, то на восток — сражаться с тайцами. А то на юг, чтобы усмирять маратхов, по-прежнему проявлявших непокорность. Год за годом он совершал походы с одного конца империи на другой, побеждая во всех сражениях. В Азии не находилось полководца, способного противостоять Аурангзебу Аламгиру. Его войско было вооружено по последнему слову техники того времени.

Но и лишений тоже было достаточно. Причинами их часто оказывались его методы ведения боевых действий: совершать походы против любого врага открыто и быстро, независимо от погодных условий или естественных препятствий. Так, при переправе через реку Бхуну, несмотря на предупреждение о прошедших недавно сильных дождях в соседних горах, вызвавших сильный паводок, он потерял двенадцать тысяч человек и все свои сокровища, но поход продолжил.

Аурангзеб и в походах держал в руках бразды правления страной. Он принимал и увольнял послов, создавал и расторгал союзы, диктовал воспоминания, в которых рассказывал о своей деятельности. Шел 1694 год. Падишах решил выдать замуж за турецкого султана Ахмеда II свою дочь Шалину, которой к тому времени исполнилось шестнадцать лет. Ахмед был наслышан о красоте девушки, и Аурангзеб видел в этом браке возможность создать союз с турками против вечно враждебных персов.

Это была проверенная международная дипломатия. Блант не сомневался, что молодую принцессу с детства готовили к дипломатическому браку, в котором любовь не играла никакой роли. Поэтому очень удивился разговору, который падишах завел с ним наедине после объявления о брачном союзе принцессы с турецким султаном.

— Я не знаю, куда катится мир, Блант-бахадур, — ворчал Аурангзеб. — Нынешняя молодежь совершенно не понимает своей ответственности.

Блант сочувственно хмыкнул и ждал, что скажет падишах дальше.

— Моя дочь заливается слезами, не хочет, видите ли, замуж, — продолжал Аурангзеб. — Она слышала, что султан Ахмед урод и настоящий сатир в постели. Но разве жены не должны быть терпимы к любым поступкам своих мужей? — Он задумался на некоторое время. — Я старею, Блант-бахадур. Знаешь, сколько мне исполнится в следующем году?

— Семьдесят семь, падишах. Но вы выглядите как никогда хорошо.

— Я старею, — повторил Аурангзеб. — Был бы я молод, поколотил бы дочь за непослушание. А сейчас... мне приходится считаться с ее капризами. Однако этот союз очень важен для меня, и моя дочь в конце концов согласилась выйти замуж за султана, но при условии, что ее будет сопровождать в Стамбул лучшая подруга, твоя жена.

— Каролина должна ехать в Стамбул? — Блант был поражен. — Я буду сопровождать ее?

— Нет, — сказал Аурангзеб. — Ты мне нужен здесь.

— Могу я узнать, сколько времени моя жена будет путешествовать?

— Принцесса Шалина хочет, чтобы твоя жена, Блант-ага, месяц после свадьбы побыла с ней, поддержала, помогла на первых порах. Мои жены уже уговорили ее. Свадебную миссию я посылаю морем. Если предположить, что путешествие в один конец займет месяц и один месяц потребуется на возвращение, то, значит, ты будешь в разлуке с женой три месяца. Запомни, Блант-бахадур, это гораздо меньше, чем поход. Я был бы рад, если ты согласишься.