Монады

1 |00177 Мышь неизвестная перебежала мне дорогу С семейством маленьким за ней спешащим в ногу И скрылась в придорожное пространство Лишь всколыхнулося над нею трав убранство А я словно дурак остался на дороге И на что мне мои огромные, неведомо куда плетущиеся ноги 1 |00178 Кому-то интересно знать Что про него могу сказать А что я про него могу сказать? Мне и самому интересно знать Что про меня может сказать Страшно интересно ведь Едрена мать1 |00179 Холодный берег прибалтийский Ввиду невозмутимых вод Где краснофлотский флот Балтийский Спокон веков в воде живет Уж с рыбою почти что схожий На берег если и сойдет — Подрагивает крупной кожей И вспугнутый спешит назад Где носят волны как живые Куски его огромных тел Вот так и я бы жить хотел Да так почти что и живу я 1 |00180 Какая все-таки Москва Приятная без лести И свой асфальт, своя трава И все на своем месте И я здесь точно и легко В свой срок сумел родиться Чтобы не помнить ничего Чем можно б соблазниться1 |00181 Конечно можно и в Париже Или еще там где-нибудь Но все ж хотелось бы поближе К родному дому умирать Еще немножечко пожить Хотелось бы конечно тоже Но если дома невозможно Конечно можно и в Париже Ведь тоже – край, не что-нибудь 1 |00182 Легко я в жизни разочаровался Я думал это будет посложней А тут проснулся как-то – Боже мой! Да просто так и разочаровался А тут страна лежит в очарованье И хочет всех кругом очаровать А я хожу вот в разочарованье Кого б еще мне разочаровать1 |00183 Теперь я вижу следствья и причины Гораздо достоверней и ясней Смотри – когда ты вызвался мужчиной То обеспечить женщину сумей И сносное детей существованье А то ты есть бесцельный паразит И если жизнь тебя не поразит То плач тебе их будет наказаньем В загробной жизни 1 |00184 Вот нет ко мне уж уваженья Ни в родственниках, ни в семье По службе нету продвиженья Да и самой-то службы нет Ну что ж, они правы пожалуй — За что тут можно уважать? Я ведь и сам, едрена мать За просто так не уважаю1 |00185 Когда я случаем болел То чувствовал себя я кошкой Которую всегда немножко Поламывает между дел Она ж на солнышке сидит Обратную тому ломанью Энергью копит, а как скопит — Как вскинется, да как помчится Ну хоть святых всех выноси 1 |00186 По сути дела жить здесь невозможно Я и не обольщаю никого Но я здесь лишь свидетельством того Что в высшем смысле жизнь везде возможна Где и по сути дела невозможна И даже там где нету ничего1 |00187 Мои стихи жене не нравятся Она права, увы, при этом Стихи женатого поэта Должны быть по природе нравственны Смыслу семейному способствуя Должны ему в подмогу быть Хотя бы как, хотя бы косвенно Хотя бы деньги приносить 1 |00188 Вот я, предположим, обычный поэт А тут вот по прихоти русской судьбы Приходится совестью нации быть А как ею быть, коли совести нет Стихи, скажем, есть, а вот совести — нет Как тут быть1 |00189 И мне б хотелось в Пантеоне Хранить свой охладелый прах В каких-нибудь святых горах Высокогорных Подмосковий Чтобы не быть помехой всем Но все-таки ходили люди Да видно так оно и будет Конечно, ежели совсем В пустую гладь не превратится Высокогорная столица Моя 1 |00190 Когда Джемал Аджиашвили Мне руку дружески сжимал Я говорил ему: Джемал Хоть ты и не Бараташвили А я – не Пушкин, видит Бог Увы! Увы! – зато мы живы И в этом, видит Бог, не лживы И это живо видит Бог1 |00191 Что хочешь ты, скажи Спросили раз меня А что я им скажу Поскольку у меня И желаний-то уж нет Без муки я гляжу На близлежащий свет Все что ни нахожу Не радует меня Все это может быть Прекрасно и без меня И даже может быть И так уже все есть Без меня 1 |00192 На седьмом этаже я сижу То на землю, то в небо гляжу Черный ворон на небе виется Ясной целию задается А внизу, у подъезда, у ног Вижу черный кружит воронок Только слышно как белою птицей Помощь скорая издали мчится Унести мое тело от них Соискателей дорогих

Из сборника «Читая Пригова»

1986

Предуведомление

По причине ужасающего несовпадения скорости письма со скоростью печатания и определения по месту службы (соответствующий сборник, отставка, уничтожение), порою ненапечатанные стихи отличаются друг от друга не только и не столько временем их написания, сколько принципиальными стилевыми различиями (в наше динамичное время!), эстетическими ценностями (в нашем динамичном московском регионе!), и вообще – жизненными установками (при моем, увы, столь переменчивом характере!).

По причине естественной слабости автора к своим последним чадам и страсти как можно скорее пережить вместе с читателями (или, гораздо чаще и не менее важно и страстно желаемо – с друзьями по перу, по искусству, по жизни!) свои недавние откровения, часто более поздние продукты деятельности опережают своих старших собратьев, чем как бы даже отменяют их, т. е. делая иногда невозможным их появление, так как это было бы уже равно отказу автора от вновь приобретенной позиции, стилистики, позы лица. Сие случилось и со мной после напечатания сборника «Новая искренность» – в чем со всей искренностью и признаюсь. Но некая сердечная боль, чувство справедливости и также чувство опасения, что нынешние мои счеты и расчеты позже на поверку окажутся безумием и нелепым пристрастием влюбленного сердца, заставляют меня прислушаться к голосу стоящих за моей спиной народных масс предыдущего стиха и к их требованию дать им подышать свежим воздухом и полюбоваться на солнце. И я подумал: «Боже мой! что есть наши амбиции по сравнению с простым актом дарования жизни и свободы!» И я решил на пределах нескольких последующих сборников, не ущемляя интересов моих прошлых детищев, ни моих нынешних, выставлять их напоказ одновременно, параллельно, то есть явить на пределе этих сборников известного рода драматургию (конечно, внятную только моим внимательным и постоянным читателям), как бы драматургию смены, размывания одного стиля другим, причем не средствами мультипликационной последовательности, но как бы кустового внедрения в центры жизни одного метастазов другого (простите столь неприглядное сравнение).