Монады

Мой многолетний и постоянный читатель заметит сразу, что некоторые стихи обозначены номером далеко превосходящим 10 000, и как бы явились в этот сборник из некоего инопространства (недаром я столь долго и постоянно подчеркивал метафизический смысл числа 10 000, для меня, конечно), они являются некими аватарами неких просветленных, сошедших в этот мир грубой видимости по своему непомерному смирению и любвеобилию своему, т. е. как бы некими ангелами среди ада проходящими по сборнику, не касаясь грязных одежд его постоянных обитателей, только взирая на них с непомерною любовью и состраданием.

1 |00193 Нас сила родная гнетет-угнетает 8912 [25] А что ты ей скажешь – она ведь родная Такая родная, что ужас берет Себя, можно что сказать, что гнетет Гнетет-угнетает родную себя А кто ты ей есть-то? – чужой ей себя — любец

25

Дополнительно указана авторская нумерация. – Прим. изд.

1 |00194 С негром девушка гуляет 8914 А сама ведь белая! Пышная дебелая! Иль чего не понимает? Да нет, все отлично понимает Просто близко к сердцу принимает Доллар бедный1 |00195 Эк неосторожны были 8920 Жаль, что я тогда не жил Цесаревича убили Вот он нас и заразил Ладно бы там эмболия А то вот гемофилия — Кровь течет, течет, течет Не останавливается 1 |00196 Слабые, слабые наши колени 8933 Кверху не держат тело они Книзу не держат простые ступни Ладно бы что от естественной лени — Понятно А то от немощи да от стыда Господи! вычеркни их навсегда Из списка организма нашего!1 |00197 Когда совсем мне было плохо 8947 Я кошкой по дому скакал И ночью ел крысиный кал И выздоравливал немножко А после все как отрыгну Поймаю подлую одну Такую И саму есть заставлю 1 |00198 Нас жизнь везде подстерегает 8948 Своей десницею тяжелой То вдруг болезнью настигает То выгонит из комсомола А выгонят – ищи-свищи Где голову, товарищи Преклонить1 |00199 Вот я снова у окошка 8950 Снова тихонький как мышь Снова как большая кошка — Что ты кошенька? сидишь? У окошка? а где мышь? — А мышка рядышком, глядишь-ка — Что ты бледненькая, мышка? А где кошечка? – глядишь: И кошечка рядом И мышь Только что рядом была 1 |00200 Вот я томилец русской совести 8967 В смысле, томим что нету сил На горло собственной бессовестной На горло б песне наступил Да вот так горло разрастил Что и ногою не наступишь да и рукою не задушишь Сухонькой1 |00201 Любвеобильная монада 8977 Проникла в дьявольский эон Неподготовленный, и он Вдруг заметался как Менада Ее внутри себя ища — Оставь! я по себе все знаю: Вот ищешь, ищешь – где такая? — А все еще вокруг пищат — Полтела вырубишь, пока отыщешь 1 |00202 Полгода-от не пробегло 8979 А уж состав Политбюро И не признать – вот так и в жизни Оглянешься вокруг – кто где! Кто там, кто здесь, а кто — нигде! И на сырых остатках тризны Жизнь новая начинается Эх-хе-хе! – скажем мы по-стариковски1 |00203 Малые жизни прибытки 8983 Радуют хоть и кого Скажем, что вот не под пыткой А в присутствье народа всего Добровольно Признаться: Да, да, враг народа я! неправильно основные тенденции нашего развития умышленно определивший 1 |00204 Мой голос слаб 9014 Да и дар убог Да и вообще – ослаб Но видит, видит Бог! — А чего видит Бог? — А он все видит, бляди!1 |00205 Луна вот на меня дивится 9046 Как на прекрасную девицу Луноподобной красоты А что? – такие вот черты Имею 1 |00206 Как-то все это тревожно 9067 Люди ходят разнокожны Смотрят все вокруг и вдаль Говорят, что фестиваль Ну и что, что фестиваль Знаю сам, что фестиваль А тревожно1 |00207 Жизнь, бывает, соберешь 9073 По кусочкам малым-малым Одного и не хватает А он – правая нога Без него куда пойдешь? 1 |00208 Что-то больше я не можу 9076 Нету сил на свете жить Зуб сейчас свой растревожу И пойду громить-крушить Всех налево и направо А вот у кого здоровы Зубы Как им-то на свете жить? — Не представляю

И я жил не в последнем веке, и я жил не в последние дни

малая дистрофическая бесконечная поэма

1975

Выходя из безграничной свободы, я заключаю к безграничному деспотизму.

Шигалев

И я жил не в последнем веке, И я знал замечательных людей, Мальцева – замечательного человека, Шелковского – мастера деревянных затей, Сталина – с которого взятки гладки, Бочарова – в Пушкине знающего толк, Да и я был не последнего десятка И всеми ими уважаем при том. И я жил не в последнем веке, И я знал замечательных людей, Фрэнка – замечательного, но пса, а не человека, Орлова – мастера скульптурный затей, Сталина – с которого взятки гладки, Шелковского – в дереве знающего толк, Да и я был не последнего десятка И всеми ими уважаем при том. И я жил не в последнем веке, И я знал замечательных людей, Шелковского – замечательного человека, Бочарова – мастера пушкиноведческих затей, Сталина – с которого взятки гладки, Онегина – в Ленском знающего толк, Да и я был не последнего десятка И всеми ими уважаем при том. И я жил не в последние дни, И я знал замечательных людей, Бурову – любительницу любви, Уланову – мастерицу балетных затей, Бочарову – знавшую меня, Фараджеву-Касьян – жившую не духом единым, И не было такого дня, Чтобы я ими всеми не был любим. И я жил не в последнем веке, И я знал замечательных людей, Онегина – замечательного человека, Фрэнка – мастера собачьих затей, Сталина, с которого взятки гладки, Платона – в Сократе знающего толк, Да и я был не последнего десятка И всеми ими уважаем при том. И я жил не в последнем веке, И я знал замечательных людей, Платона – замечательного человека, Онегина – мастера ленскоубийственных затей, Сталина, – с которого взятки гладки, Наполеона – знающего толк, Да и я был не последнего десятка И всеми ими уважаем при том. И я жил не в последнем веке, И я знал замечательных людей, Одного замечательного человека, Платона – мастера сократических затей, Сталина – с которого взятки гладки, Орлова – в скульптуре знающего толк, Да и я был не последнего десятка И всеми ими уважаем при том. И я жил не в последние дни, И я знал замечательных людей, Бочарову – привратницу любви, Уланову – мастерицу балетных затей, Фараджеву-Касьян – не уважавшую меня, Бурову – жившую не мной одним, И не было такого дня, Чтобы я ими всеми не был любим. И я жил не в последнем веке, И я знал замечательных людей, Орлова – замечательного человека, Этого, как его, мастера всяческих затей, Сталина – с которого взятки гладки, Фрэнка – в собаках знающего толк, Да и я был не последнего десятка И всеми ими уважаем при том. И я жил не в последнем веке, И я знал замечательных людей, Бочарова – замечательного человека, Наполеона – мастера затей, Сталина – с которого взятки гладки, Мальцева – в Платоне знающего толк, Да и я был не последнего десятка И всеми ими уважаем при том. И я жил не в последнем веке, И я знал замечательных людей, Наполеона – замечательного человека, Мальцева – мастера платонических затей, Сталина – с которого взятки гладки, Этого – знающего толк, Да и я был не последнего десятка И всеми ими уважаем при том. И я жил не в последние дни, И я знал замечательных людей, Фараджеву-Касьян – выбирательницу любви, Уланову – мастерицу балетных затей, Бурову – знавшую меня, Бочарову – жившую не хлебом одним, И не было такого дня, Чтобы я ими всеми не был любим.